Шрифт:
В гибельном фолианте
Нету соблазна для
Женщины. – Ars Amandi*
Женщине – вся земля.
Сердце – любовных зелий
Зелье – вернее всех.
Женщина с колыбели
Чей-нибудь смертный грех.
Ах, далеко до неба!
Губы – близки
– Бог, не суди! – Ты не был
Женщиной на земле!
(М. Цветаева)
*искусство любви (лат.)
Предисловие
Наверное, я женщина-кошка, и у меня девять жизней. Было бы меньше, уже превратилась бы в пепел. Сейчас я проживаю последнюю жизнь, так что пришло время писать мемуары…
Мне 29 лет, и кто-то скажет, что для мемуаров это маловато. Много они понимают! Моя жизнь была настолько насыщенной, что сами они и к 92 годам могут не узнать всего того, что знаю я, не пережить и половину того, что выпало на мою долю.
Каждая главка моей биографии – это полновесное приключение, хоть кино снимай!
А еще я боюсь, что в любую минуту жизнь моя может оборваться…
Нет, я ничем серьезным не болею. И проживаю я не в зоне боевых действий. И профессия моя не сопряжена с риском. Но я и днем, и ночью ощущаю, что жизнь моя висит на волоске…
Может ли это быть обычной паранойей? Допускаю такую возможность. Но и паранойя может стать причиной смерти. Страх изъедает мое сердце, словно кислота. Думаю, что когда-то оно просто не выдержит и разорвется из-за какого-нибудь пустяка, например, от слишком громко скрипнувшей входной двери.
Насколько мой страх обоснован – судить вам.
Начать, наверное, стоит с событий 15-летней давности.
Глава первая. Первая любовь, или Невинность
Итак, мне 14 лет, и я учусь в восьмом классе. Родители еще пытаются контролировать меня, и действенное средство для этого у них, признаться, есть. Это деньги. Мне хочется позволять себе хотя бы не меньше того, что могут подруги: так же модно одеваться, ходить в кино, красить волосы в вызывающие оттенки, тайком пить пиво…
Мама у меня бухгалтер и поэтому просто так финансировать мой досуг не собирается. Она говорит, что каждая копейка должна быть заработана. «Зарплата» у меня сдельная. Мама начисляет мне ее и за занятие художественной гимнастикой (я хожу в секцию с первого класса), и за учебу, и за домашние дела. А за успешное выступление на соревнованиях, четвертные и годовые оценки, генеральную уборку я получаю «премии». Правда, «премируют» меня в последнее время редко – тратить время на спорт, учебу и уборку мне неохота. Предпочитаю проводить его в компании друзей и подруг, довольствуясь скромным содержанием.
К несчастью для меня, отец придерживается менее цивилизованного, но зато более эффективного подхода к воспитанию. Хорошо еще, что педагог в нем просыпается лишь время от времени, да и дома он бывает не каждый день. Он шофер-дальнобойщик, а таких ноги кормят. Сидя перед теликом, много не заработаешь. Поэтому отдыхает он недолго,
Но вот сегодня он дома (точнее, в гараже), а меня запер в комнате и заставил учить уроки. Сказал, что как придет, проверит (интересно, как?), и если я со всеми заданиями успешно справлюсь, отпустит погулять.
Как назло, сегодня у Юрки – пацана из нашей компании – день рождения, и мы должны были собраться у него на даче и отметить это событие. Именинник мне нравится. Не настолько, конечно, чтобы я жить без него не могла, но настолько, чтобы я не хотела, чтоб он достался Верке. Потому что Верка мне вообще не нравится. Мы с ней конкурентки, во всем. Такими нас сделали наши предки. Наши мамы дружат, а при встречах хвалятся нашими достижениями, а потом упрекают нас же, что мы в чем-то уступаем друг другу. Верку в пример мне ставят всю жизнь. Не удивительно, что к 14 годам во мне сформировалась стойкая потребность ни в чем ей не уступать, а при возможности еще и вставлять палки в колеса. И не говорите мне, что это непорядочно, что я испорченная – будьте уверены: Верка поступает со мной так же.
Теперь вы понимаете, почему сидеть в запертой комнате за уроками в то время, когда Верка развлекается с друзьями и соблазняет лучшего из нашей компании, я не могу. Я придумываю план побега: через балкон переберусь к соседке и скажу, что меня нечаянно закрыли, не заметив, на балконе, а потом сделаю вид, что пошла к отцу в гараж за ключом, и смотаюсь. Тот факт, что мы проживаем на третьем этаже, меня не смущает: во-первых, высоты я не боюсь, во-вторых, семь лет занятий гимнастикой дают мне основание полагать, что такое плевое препятствие, как стенка между балконами, я преодолею без особого напряга.
Одевшись соответственно погоде (в брюки и свитер), я приступаю к осуществлению своего замысла.
Балкон у нас длинный: проходит через мою комнату и кухню. Перед кухней мне мелькать нет необходимости – мне в другую сторону. Но из форточки слышу знакомую фамилию – Голохватов. С какой это стати мама разговаривает о нем с Ларисой Игоревной, матерью Веры?
Сергей Сергеевич Голохватов – тренер по спортивному ориентированию. Этот кружок работает при Доме детского творчества и досуга (бывшем Дворце пионеров). Я знаю Голохватова, потому что каждый год ребята и девчонки из его кружка отдыхают в том же лагере, что и я: вместе с шахматистами они пополняют наши отряды гимнастов, гимнасток и борцов (по этим направлениям работает спортшкола, в которой я занимаюсь). Сергей Сергеевич «пионеров» каждый год сопровождает. Точнее, два последних года, потому что его кружок создан недавно, а раньше к нам присоединялись только шахматисты.
Все мы очень оживились, когда в прошлом году он появился впервые в нашем лагере. Он был молодым, лет двадцати пяти, невысоким, но ловким, и, главное, веселым и демократичным. Сначала мы дразнили его и не слушались, но потом оценили. Он позволял и даже помогал нам обходить правила, заговорщицки подмигивая, отпускал нас за территорию, закрывал глаза на то, что мы красились, покидая границы лагеря. Он шутил с нами и разговаривал, как со взрослыми, рассказывая забавные истории и анекдоты, многие из которых не предназначались для детских ушей. Нам это, конечно, импонировало.