Девять дней до весны

Андреева Наталья Вячеславовна

— Пирожки, Илюша! — крикнул мать.

…«Скорая» уже уехала, и одна милицейская машина тоже. Но у подъезда еще толпились люди, в том числе и в милицейской форме. Илью пропустили беспрепятственно.

Он ехал в машине и пытался сложить мозаику из разноцветных кусочков. Чтобы получилась четкая картинка: убийство Яны. Теперь Илья понял, как пистолет оказался на балконе. Тот, кто выстрелил в нее, первым поднялся в квартиру, когда внизу царила суматоха. Первым вышел на балкон и сунул пистолет в снег. Оперативники допустили небрежность,

поскольку были уверены в одном: убийца жених, который избавился от своей любовницы. А орудие преступления — его табельный пистолет, который нашли внизу. Если бы в тот же день нашли и тот, другой пистолет, все было бы проще. Но как убийца мог так рисковать? Значит, мог!

Все смотрели только на жениха. На него же и указали: он стрелял. Илья попытался вспомнить: кого не было рядом? Кто поднялся в квартиру?

Ивана и Никиты рядом не было, это точно. Значит, оба поднялись наверх, к Яне. Или память подводит. Не до того было. Сам растерялся, когда Яна упала. А потом все посмотрели на него.

Надо зайти к обоим. Рассказать об убийстве Олега. По-товарищески. По-соседски. Вот они, друзья! Неужели это зависть?

Сначала он зашел к Ивану. Позвонил в дверь соседней квартиры, открыла жена соседа. Женщина напомнила ему Тамару. Такая же маленькая, пухленькая, и глаза добрые. И невольно усмехнулся: были когда-то. Неужели соскучился по жене? Надо бы включить мобильный телефон. Но Тамара сейчас может помешать. Это не ее дело. Не женское.

— Илья? Проходи, — улыбнулась женщина.

— Ваня дома?

— На кухне. Да ты проходи, проходи!

Сосед, заядлый рыбак, шлифовал блесну. На столе перед ним были разложены еще штук пять. Увидев Илью, откровенно обрадовался:

— А, Илюха! Какими судьбами? Вернулся, что ли, в родные пенаты? Где праздники будешь встречать?

— Какие праздники?

— Как — какие? Восьмое марта ж на носу! Вот, хочу жене спиннинг подарить. Да ты садись.

Илья присел на табурет.

— Чаю? — засуетилась жена Ивана.— Или чего покрепче?

— Нет, спасибо. И в самом деле весна скоро.

— А я завтра на рыбалку собрался. У меня три отгула с отпуска осталось. Поехали, Илюха?

— Не могу. Еду в Москву, мне надо одну вещь толкнуть. Срочно. Деньги нужны. Несколько штук у.е.

— Какую вещь? — удивился сосед. — Машину, что ли? Так за твои «Жигули» немного дадут.

— Яна наследство оставила. Думаю, что из-за него Олега убили, а я к нему заходил вчера и эту вещь забрал.

— А… какого Олега? — равнодушно спросил сосед. Илья тут же подумал: «Притворяется? Или поверить?»

— Мне выезжать надо рано. А мои «Жигули», простояв ночь на таком морозе, могут и не завестись. Хотел спросить у тебя на всякий случай, можно ли будет одолжить машину, если не заведусь. А ты на рыбалку собрался.

— Не могу, Илюха! Я бы с радостью, но… Святое дело. Я уж все приготовил. Подледная рыбалка — моя страсть. Три дня решил отсидеть. Рыбки наловить,

чтоб на праздник стол был на загляденье. Жена заливное готовит — пальчики оближешь. Ты заходи.

— Может, и зайду.

— Что, со своей поссорился? Денег не дает, машиной пользоваться не разрешает? Так, что ли? — усмехнулся сосед.

Илья насторожился. Что это? Радость по поводу того, что у сослуживца все сорвалось? Значит, Иван ему завидовал. Вот она, дружба.

— Выходит, так. Ну я пойду.

— Бывай. Я провожу, — вызвался Иван.

Илья для виду достал ключ, завозился с замком. Когда сосед скрылся за дверью своей квартиры, убрал ключ обратно в карман и направился к лестнице. Табельный пистолет ему вернули после того, как выпустили из камеры. Дела Илья еще не сдавал. Оружие тоже при нем. И боевые патроны за капитаном Земсковым числятся. Прятаться же он больше не собирается.

Зашел в соседний подъезд, позвонил в квартиру к Никите. Тот открыл дверь не сразу. Илья уже подумал, что приятель где-то гуляет.

— Выпустили? — удивился Никита, увидев его.

— Откуда?

— Я думал, что после того как нашли пистолет… Рад за тебя. Проходи. Может, пивка?

— Давай пивка, — согласился Илья.

…Они сидели в комнате и пили пиво. Никита принес из кухни пяток сушеных окуньков со словами:

— Ванька дал. Рыбак наш. К пиву хорошо.

— Мелковаты,— заметил Илья, очищая рыбину.

— Ну какие есть. У тебя-то небось копченая осетрина не переводится.

Глянул на сослуживца внимательно. И этот завидует? Значит, Илья у всего городка словно бельмо на глазу.

— Я к тебе по делу зашел. Мне завтра в город ехать по срочному делу. В восемь утра. Боюсь, моя машина не заведется. Мне Яна наследство оставила. Хочу выгодно продать. И покупатель нашелся.

— Какое наследство? — насторожился Никита.

— Помнишь тот портсигар?

— Портсигар?

— Ну да. Серебряный. Вот его хочу продать.

— Портси… Твое дело,— равнодушно сказал Никита.

— Так как насчет машины? Могу одолжить твои «Жигули», если моя не заведется?

— Так они ж в ремонте! Сам третий день не могу завести, — пожаловался Никита. — Ты думаешь, у меня машина? Рухлядь! Новую давно пора покупать, да на какие шиши? Иномарку хочу. В долг не дашь?

— Дал бы, но… Сам сейчас на мели.

— Ты?! У которого тесть миллионер?!

— У меня с женой сложные отношения после того, как убили Яну. Тамара со мной почти не разговаривает. Ну как я могу спросить у нее денег? И в армию возврата нет. Вот и приходится крутиться. Хочу переехать в Москву, найти работу. Не обязательно у Папы. Новую жизнь хочу начать.

— Ну давай. За новую жизнь!

Никита поднял кружку, наполненную пивом, чокнулся с ним. «А напиваться нельзя…» — подумал он. Иначе рука будет дрожать и глаз подведет. Что это будет за новая жизнь? И где?