Девять дней до весны
Шрифт:
И вот он стоит на пороге с этим своим:
— Привет. Не ждала?
За полчаса до этого она отмокала в ванне, пытаясь смыть с себя то, что пристало за неделю работы в «Оргфее». Ароматическая соль, обильная пена с запахом жасмина, джин с тоником. И сейчас, чуть-чуть пьяная, душистая торжествует свою победу.
Он вернулся, и все становится на свои места.
— Что ж, заходи. Выпить хочешь?
— Хочу. Я останусь у тебя ночевать.
Как будто ничего не случилось. Она приняла правила
— Мир?
— Ладно, сдаюсь.
— А как насчет двух «Я»?
— Прости.
— И это все? Я хочу услышать речь. О том, какая я необыкновенная. Длинную речь. Обо всем подробно. О каждом из моих неоценимых качеств.
— Я не умею произносить речи.
— Женщина любит ушами. Разве не слышал?
— Да ну тебя, в самом-то деле! Я сейчас объясню, чем женщина любит.
После того как была утолена первая жажда, она вдруг бросила взгляд на висевшие на стене часы. Старые часы, подаренные ее родителями покойной бабушке.
— Странно. Только десять минут прошло.
Он слегка разозлился:
— Ты что, можешь в такой момент думать о времени? Или мы куда-то торопимся?
Яна уже никуда не торопилась. Раздражение и усталость, накопившиеся за неделю, постепенно уходили прочь. Жизнь разделилась на две части: до и после. Вторая ее часть, без сомнения, была короче по времени, но гораздо насыщеннее по эмоциям, которые пролетели по клавиатуре ее тела от тихого пиано до оглушительного форте. Фортиссимо! Все забыто и похоронено в душе. Так хорошо ей еще не было никогда.
— Илья?
— Да?
— Что ты чувствуешь?
— Сил у меня больше нет, вот что. — Он заметил бюстгальтер, небрежно отброшенный ею на кресло, и напряженным голосом сказал: — Я вижу, у тебя новое белье. Дорогое, наверное.
Опять он о деньгах!
— Да. Купила.
— Зачем?
— Для тебя.
— Знаешь, я никак не пойму… — Он замялся.
— Ну-ну. Продолжай.
— Не похоже, чтобы за эту неделю у тебя кто-нибудь был. Как будто первый раз легли в постель. Меж тем ты новые тряпки покупаешь. Сколько мы потратили на юге? Можешь не отвечать, я знаю, что много. После отпуска люди обычно начинают на всем экономить. Ты же еще в отпуске. Откуда у тебя деньги?
— Это что, ревность?
— Недоумение. Почему ты мне врешь?
— Я не вру.
— Ну, умалчиваешь. Как я могу связать свою жизнь с женщиной, которая так тщательно оберегает свои тайны?
— Связать свою жизнь… Красиво сказал, — заметила она. — И как торжественно! Я не требую, чтобы мы завтра же отправились в загс.
— Но я хочу изменить свою жизнь.
— Каким образом?
— Прошлые выходные я был у родителей
— Все. Можешь не продолжать.
— Яна, но это же моя жизнь! Мои родители.
— Почему я не тащу тебя к себе домой? Почему нельзя жить, не задавая лишних вопросов? Почему не признать, что мои решения гораздо рациональнее.
— Хорошо. Что ты собираешься делать?
— Заработать много денег.
— Не ты же.
— Дальше.
— Открою свое дело. Допустим, буду издавать толстый глянцевый журнал. Это сейчас модно.
— Дальше.
— Вложу в него деньги.
— Дальше.
— Дальше я буду получать прибыль. Кучу денег.
— Допустим. А я?
— Ты будешь ходить в спортзал, поддерживать хорошую форму и каждый вечер ложиться со мной в постель. Я куплю тебе новую машину.
— Еще налить? — Он потянулся к бутылке с джином, стоящей на столе.
— Достаточно. Ты хочешь меня напоить, чтобы вызвать на откровенность? Не выйдет.
И она весело рассмеялась. Какой примитивный способ выведать ее маленькие тайны!
— А я, пожалуй, выпью. За те радужные перспективы, которые передо мной открылись. Кстати, вопрос на засыпку. Дополнительный в экзаменационном билете. Как ты собираешься заработать большие деньги?
Нет, с этим надо что-то делать. Яна встала, взяла со стола бутылку, сделала себе коктейль. Джин с тоником. Он напряженно ждал. Может, время пришло?
— Ты меня стал подозревать, — начала она. — В чем?
— Журналисты столько не зарабатывают.
— Правильно. И ты думаешь, что я зарабатываю деньги проституцией.
— А разве нет?
— Вопрос на засыпку тебе. Дополнительный в экзаменационном билете: почему ты вернулся?
— Я сам не знаю.
— Но если я сплю с мужчинами, беру у них деньги, а потом на эти деньги еду с тобой на юг, то как при этом выглядишь ты? Не я плохая, а ты хороший. Мы оба друг друга стоим. Из нас получится замечательная пара. Разве не так, милый?
Она села на кровать, протянула свой бокал: чокнуться. Он резко отстранился.
— Ну что же ты?— усмехнулась Яна.— Хороший мой. Честный. Порядочный. Или ты так меня любишь, что…
— Замолчи!
— Я-то замолчу. Но что это изменит?
— Значит, я был прав.
Яна поняла: сейчас встанет и уйдет. Борьба с самим собой еще не окончена. Она поспешила: слишком уж рано. Надо играть отбой.
— Хочу тебя утешить.
— Как? Предложить мне еще разок с тобой трахнуться? А потом сделать вид, что ничего не случилось. Знаешь, я, пожалуй, пойду. Переночую у родителей.
Он хотел было подняться, но Яна удержала.
— Сядь, — резко сказала она. — Ни с кем я не сплю. Успокойся. А деньги… Сейчас расскажу тебе, откуда деньги.