Девяносто третий год
Шрифт:
Это действительно был Радуб, в единственном числе. После побоища, учиненного Иманусом, Говэн, боясь наткнуться на скрытую мину, отвел своих людей и стал совещаться с Симурдэном.
Радуб, стоя с саблей наголо у порога, зорко вглядывался в полумрак зеркальной, еле освещенной пламенем потухающего факела, и снова повторил:
– - Я тут один. А вас сколько?
Не дождавшись ответа, он двинулся вперед. Догоравший факел вдруг ярко загорелся, и последняя вспышка угасавшего пламени, которую можно назвать предсмертным вздохом света, осветила все уголки
Радуб вдруг заметил маленькое зеркало, висевшее на стене в ряд с другими, подошел поближе, поглядел на свое залитое кровью лицо, на свое полуоторванное ухо и сказал:
– - Здорово попортили фасад.
Потом, обернувшись, с удивлением убедился, что зал пуст.
– - Да здесь никого нет!
– - закричал он.
– - В наличии ноль.
Его взгляд упал на повернутый камень, он заметил проход и позади него лестницу.
– - Ага, понятно! Удрали... Сюда, товарищи! Идите скорее, они улизнули. Ушли, ускользнули, улетучились, сбежали. Этот каменный кувшин оказался с трещиной. Вот через эту дыру они, канальи, и утекли. Попробуй-ка одолей Питта и Кобурга с их фокусами. Держи карман шире! Не иначе как сам чорт им помог. Никого здесь нет!
Вдруг раздался пистолетный выстрел, пуля слегка задела локоть Радуба и сплющилась о камень стены.
– - Вот как! Оказывается, здесь кто-то есть. Кто это пожелал мне уважение оказать?
– - Я, -- ответил чей-то голос.
Радуб вытянул шею и с трудом различил в полумраке какую-то темную массу, другими словами распростертого на полу Имануса.
– - Ага, -- закричал Радуб.
– - Одного все-таки поймал. Пусть все остальные убежали, -- тебе, голубчик, не уйти.
– - Ты в этом твердо уверен?
– - спросил Иманус.
Радуб сделал шаг вперед и остановился.
– - Эй, человек, лежащий на полу, кто ты таков?
– - Я хоть и лежащий, да смеюсь над вами, стоящими.
– - Что это у тебя в правой руке?
– - Пистолет.
– - А в левой?
– - Собственные потроха.
– - Ты мой пленник.
– - Плевать я на тебя хотел.
С этими словами Иманус потянулся к тлеющему шнуру, дунул на него из последних сил и умер.
Через несколько минут Говэн, Симурдэн и солдаты вошли в зеркальную. Они сразу увидели отверстие в стене. Обшарили все закоулки, обследовали лестницу -- она выводила на дно оврага. Сомнения быть не могло -- вандейцы спаслись бегством. Попробовали встряхнуть Имануса, но он был мертв. Говэн с фонарем в руке осмотрел камень, послуживший дверью беглецам; он давно слышал рассказы об этом вращающемся камне, но считал их пустыми баснями. Рассматривая камень, Говэн заметил на нем какую-то надпись, сделанную карандашом; приблизив к ней фонарь, он прочел следующие слова:
"До свиданья, виконт.
Лантенак".
К Говэну подошел Гешан. Преследовать беглецов было бессмысленно, -- они убежали уже давно и скрылись надежно: весь край, каждый куст, каждый овраг, все чащи, любой крестьянин были за них и к их услугам. Кто же отыщет их в Фужерском лесу, когда весь Фужерский лес представляет
Симурдэн молча и важно слушал их беседу.
– - Кстати, Гешан, -- вспомнил вдруг Говэн, -- а где же лестница?
– - Не привезли, командир.
– - Как так, ведь мы сами видели повозку под охраной конвоя.
– - На ней привезли не лестницу, -- ответил за Гешана Симурдэн.
– - А что же тогда привезли?
– - Гильотину!
– - ответил Симурдэн.
XV
О том, что не следует класть в один карман часы и ключ
Маркиз де Лантенак был не так уж далеко, как предполагали преследователи. Тем не менее он находился в полной безопасности, вне пределов досягаемости.
Он шел следом за Гальмало.
Лестница, по которой они с Гальмало спустились последними, выводила в узкий сводчатый проход, из которого попадали в ров под аркой моста, а оттуда в естественную расщелину, которая вела в лесную чащу. Расщелина, прорезавшая склон оврага, вилась под густым покровом зелени, надежно укрытая от чужих глаз. Здесь был в безопасности любой беглец. Достигши этой расщелины, он мог ужом проскользнуть в лес по ее извивам, служившим ему верной защитой. Строители даже не потрудились замаскировать потайной выход, ибо сама природа превосходно спрятала его в зарослях колючего кустарника.
Маркизу оставалось просто идти вперед. О костюме, вернее о перемене костюма, заботиться ему не приходилось, так как с первого дня своего прибытия в Бретань он носил крестьянское платье, считая, что его знатности ничто умалить не может.
Он снял только шпагу и бросил ее в кусты вместе с портупеей.
Когда Гальмало и маркиз выбрались из потайного хода в расщелину, пятеро их товарищей -- Гинуазо, Уанар Золотая Ветка, Любовника, Шатенэ и аббат Тюрмо уже скрылись.
– - Птицы-то, как видно, упорхнули, -- заметил Гальмало.
– - Последуй и ты их примеру, -- сказал маркиз.
– - Значит, ваша светлость, вы желаете, чтобы я вас оставил?
– - Конечно. Я тебе уже говорил. Бежать можно только поодиночке. Где пройдет один, там двое попадутся. Вдвоем мы только привлечем к себе внимание. Я тебя погублю, а ты погубишь меня.
– - Ваша светлость, вы здешние места знаете?
– - Да.
– - Значит, встреча назначена у камня Говэнов, ваша светлость?
– - Да, завтра. В полдень.
– - Я приду. Все мы придем.
Гальмало помолчал.
– - Ах, ваша светлость, подумать только, -- мы вдвоем плыли с вами в открытом море и я хотел вас убить, -- я ведь не знал, что вы мой сеньор. Вы могли бы мне это сказать, да не сказали! Вот какой вы человек!
Маркиз прервал его:
– - Англия и только Англия! Иного выхода нет. Надо, чтобы через две недели англичане были во Франции.
– - Я еще не успел вам, ваша светлость, отдать отчет. Я все ваши поручения выполнил.
– - Поговорим об этом завтра.