Девы ночи

Винничук Юрий Павлович

В доме пана Романа внизу был гараж, а над ним еще два этажа. К дому вела со вкусом оформленная аллея, по сторонам которой буйно цвели тюльпаны и нарциссы.

Когда мы вошли во двор, я увидел рядом с кустом сирени девушку, стоявшую к нам спиной. Пепельные волосы волнами стекали по ее стройной фигуре, которая поневоле приковывала внимание. Что-то знакомое было в ее стане.

– Дзвинка! – окликнул ее пан Роман, и мое сердце сразу застучало так громко, что даже дыхание перехватило.

Девушка оглянулась, и наши взгляды встретились. Я узнал ее! Это была

Дзвинка, которую я встречал когда-то у пани Алины. Я всегда чувствовал по ней какую-то сладкую грусть, она приходила время от времени в мои мысли, и что-то тянуло к ней, а все же я так и не осмелился признаться Дзвинке в этом. Сейчас, когда мы встретились снова, мне хотелось кинуться к ней и сжать ее в объятиях. Я уже едва не вылез с какой-то дурацкой фразой, но вовремя спохватился. Я словно увидел в ее глазах тайный знак, который запретил мне приближаться к ней.

– Дзвинка, познакомься, – сказал пан Роман. – Это мой новый секретарь.

Куда девался старый? – крутанулось в моей голове.

– Очень приятно, – вежливо сказала Дзвинка, ни одним движением не выдавая нашего прежнего знакомства. – Меня зовут Дзвинка, а вас?

– Юрко, – сказал я и пожал ее тоненькие нежные пальчики…

Возможно, я задержал их на несколько секунд дольше, чем было принято, но едва ли это кто-то заметил. Зато я почувствовал, как ее большой палец слегка сжал мою ладонь.

– Мне его пани Алина предложила. А рекомендация пани Алины для меня закон. Юрко литератор, думаю, тебе интересно будет с ним общаться.

– Правда? – притворяясь, переспросила Дзвинка.

– Мы с Дзвинкой только год как поженились, – продолжал пан Роман. – Кстати, благодаря нашей пани Алине. Дзвинка, бедняжка, скучает, но я думаю, вы найдете общий язык. В твои обязанности, Юрко, будет входить одна из наиболее почетных и наиболее ответственных обязанностей – сопровождать мою жену в оперу, театр, и… и… Куда там еще?

– В филармонию, – подсказала Дзвинка.

– Именно. Ну, еще там на какие-то выставки, презентации и так далее. Мне на такие развлечения никогда времени не хватает. Тут по соседству живет еще один мой приятель и компаньон. У него та же проблема. Так что, Юрко, у тебя на попечении сразу две очаровательные барышни. Только следи, чтобы они тебе голову не вскружили.

– А мы такие, мы можем, – засмеялась Дзвинка. – Пан Юрко будет жить у нас?

– Да. Должно быть, тебе нужно забрать из дому какие-то вещи? – обратился он ко мне.

– Ну, наверное, – ответил я.

– Сейчас я уеду с Максом на пару часов, а когда вернусь, Макс тебя отвезет, куда нужно, и привезет обратно. Ну, все. Покажи ему, Дзвинка, комнату.

После этих слов пан Роман пошел к машине, а мы остались одни. Я не знал, могу ли наконец прекратить валять дурака и молчал. Неясное подозрение, что я попал в какие-то ловко расставленные сети, мелькнуло на мгновение у меня в голове и тут же исчезло.

– Пойдем в сад, – сказала Дзвинка, когда автомобиль отъехал.

Она шла впереди, и в своем длинном белом платье была похожа среди этого цветочного буйства

на изображение с какой-то английской картины восемнадцатого века. Мы не виделись два года, иногда я вспоминал ее, и меня тянуло к ней, но ни одного трезвого объяснения этому влечению я не находил. Так бывает, когда тебе кто-то приснится – кто-то, к кому ты до сих пор не проявлял никаких особенных эмоций, но проснувшись, вдруг чувствуешь, что тебя манит к этому человеку какая-то непреодолимая сила. Дзвинка приходила в мои сны, манила, соблазняла, чтобы потом неумолимо исчезнуть и раствориться. Я припомнил, что встретил как-то одну из тех панночек, которых возил на обкомовскую дачу, и спросил о Дзвинке.

– О, Дзвинка! Она вышла замуж, – радостно сообщила мне грустную новость панна.

И я перестал думать о ней. Я не люблю думать о чем-то недосягаемом.

Мы зашли в глубь сада подальше от дома и сели в беседке, окруженной кустами жасмина. Тут, в уютной тени, мы были похожи на заговорщиков.

– Неужели мы должны и дальше делать вид, что незнакомы? – спросил я.

– Конечно. Даже не думай что-нибудь сморозить. То же касается и Ромы.

– Какой Ромы?

– Ах, какая же у нас коротенькая память!

– Погоди… Рома…

– Ну?

– Это не та, что на обкомовской даче была со всеми вами?

– Неужели вспомнил?

– Такая полненькая? Которая Анатоль Палыча охмуряла?

– Она, она…

– И что ты мне хотела о ней сообщить?

– А то, что она вышла замуж за коллегу Романа и живет в соседнем доме.

– Так вы неплохо устроились. Ты счастлива?

– А ты как думаешь?

Она посмотрела на меня исподлобья.

– Мне кажется, ты именно этого и хотела – выйти за состоятельного человека и жить без забот. Такая судьба, по-моему, уготована всем выпускницам школы любви пани Алины.

– Ты близок к истине.

Теперь в ее голосе прозвучала грусть, а в этой грусти слышались нотки разочарования. Она, должно быть, не это хотела услышать из моих уст.

– Дзвинка, ты знаешь… – начал я дрожащим голосом, – как только я тебя увидел…

– Знаю.

– Откуда?

– Вычитала в твоих глазах.

– А что еще ты вычитала?

Какое-то мгновение она колебалась, боролась с собой и наконец выпалила что-то совсем не то, что крутилось у нее на уме:

– Не скажу, и вообще, Юрчик, прошу не забывать, что мы только что с тобой познакомились.

В эту минуту я вдруг понял, что люблю ее. То есть любил всегда, но зная, что предназначается она для какого-то большого пана, так никогда и не выдал своих чувств. Что я, вечный безработный, мог ей предложить? Однако теперь, когда она стала принадлежать чужому человеку, я отчаянно возжелал ее. Мне хотелось сейчас умолять, чтобы она немедленно бросала своего мужа и бежала со мной на край света. Меня внезапно пронзила странная мысль, что от этого будет зависеть моя жизнь.

Что это за странное чувство – любовь? Почему оно разрывает нам сердце лишь тогда, когда теряешь любимую, и еле тлеет, когда она рядом с тобой?