Девушки
Шрифт:
Ивану очень хотелось, чтобы Варя побывала у них. Он тяготился, был недоволен теми коротенькими, на людях или в кино встречами, которые как будто вполне устраивали девушку.
Варя пришла к нему в восьмом часу вечера и застала дома Вассу; был обеденный перерыв второй смены. Иван спал на кровати: лег отдохнуть не раздеваясь, прямо на одеяло, снял лишь ботинки. Черная голова его
рельефно выделялась на белой подушке, лицо закрыто согнутой в локте рукой, будто не спит, лишь делает вид, а сам подглядывает: так вначале показалось Варе.
— Спит,
Она пригласила Варю на диван к столу, заставила снять туфли и поставила их на батарею, узнав, что у гостьи озябли ноги. Варя села в свою любимую позу, поджав ноги, и потому должно быть сразу почувствовала себя как дома.
Поощряемый взаимной симпатией, быстро завязался разговор о приезде Марьи Николаевны: что пишет, когда ждать? Васса по-своему, весьма бурно, — все соседи и товарки были оповещены о достоинствах выбранной племянником невесты, — переживала предстоящую женитьбу Ивана. Лучше девушки, по мнению тетки, грешно было и желать. Молодец Ванюшка! И все же была одна тучка в этом безоблачном настроении Вассы: где после свадьбы поселятся молодые? В комнате Вари вместе с приехавшей матерью или у неё? Ведь она, хотя и тетка, но, как ни говори, заменила Ивану мать, так что права у них с Марьей Николаевной почти равны.
— Мамушка, — сказал сегодня Вассе Иван, — льщу себя надеждой и уповаю, — он вдруг захохотал, обняв тетку. — Фу ты, какая торжественность, глупею от счастья… Одним словом, так: мы с Варей переселяемся в свою комнату, которая, да будет тебе известно, не за горами: после Нового года обещают. А ты и её мамаша, милости просим, — наши постоянные гости!
«Ну и горю, конец! — подумала Васса. — По крайней мере, никому не обидно. А молодоженам нет лучше, как зажить сразу своей семейкой: больше будет ладу и согласия».
Иван между тем давно проснулся, но лежал не шевелясь, изподтишка наблюдая за теткой и Варей.
«Вот два человека, самые родные мне и близкие», — думал он, вслушиваясь в их разговор.
Тетка тронула за плечо Ивана.
— Вставай, я ухожу на работу, — сказала она. — Спишь, а у нас Варенька в гостях!
— А я и не спал вовсе, но думал, что ты мне снишься, — сказал Иван. Он поднялся и подсел к Варе, ему хотелось обнять её. Но непонятная ему самому робость внезапно овладела им. Тогда он осторожно прижался лицом к её волосам, спадающим на спину.
Варя улыбнулась и встала с дивана.
— Ну что же, угощать-то будешь? — спросила она. — Соловья баснями не кормят, а то уйду.
— Буду, буду! — вскричал Иван и побежал на кухню ставить чайник.
Вернувшись, он стал искать в буфете консервный нож, чтобы вскрыть банку. Но то ли тетка его куда засунула, то ли Иван так искал его, — нож не находился. Тогда Иван схватил столовый и, недолго думая, со всей силой стукнул ножом по банке. У Вари дрогнули брови.
— Сумасшедший! — сказала она с укором. — Ну кто так делает?! Не прячь: вижу, обрезал…
Она нашла под, бинт и перевязала ему руку. Иван с нескрываемым удовольствием отдался её заботам. Она пили
— Теперь скоро всегда будем вместе, — сказал Иван, понимая без слов, о чем сейчас может думать Варя. — Я не говорил тебе, что мне дают комнату… Ты не возражаешь?.. — Он не докончил фразы, опять помешало волнение.
Варя сдержала улыбку.
— Возражать против комнаты? — переспросила она несколько врастяжку, со скрытым лукавством и, словно прислушиваясь к чему-то, немного наклонила набок голову, — жест, бесконечно нравящийся в ней Ивану, — Нет, конечно, не возражаю.
— Я не о комнате, Варенька. Я о том, чтобы быть нам всегда вместе… — перебил он её тихим голосом ч вдруг, собрав всю свою решимость, с какой-то незнакомой, отчаянной улыбкой полушепотом выпалил ей —
Мне все не верится, что ты меня любишь.
Счастливым румянцем окрасились щеки Вари, а взгляд, обращенный на Титова, засветился нежностью. Варя молчала, тронутая силой его любви и сомнений, которые не так давно мучили и её тоже. Сейчас в комнате Ивана, где висел на стене её портрет и лежали её ботинки с коньками, которые он брал точить, — все говорило о том, что она незримо жила с ним тут, и он думал о ней, может быть, каждую минуту.
«Глупые мы с ним оба, вот что!»— размышляла Варя, мысленно обещая впредь никогда не давать волн своим ревнивым чувствам.
— Вот уж не знала, Ваня, что полюбила Фому-неверующего, — проговорила она с улыбкой и поспешила пригнуться за спинку рядом стоящего стула. — Ой, ой, спасайся кто может!
Титов подскочил к Варе, схватил её за руки, притянул к себе, подняв со стула, и стал пылко целовать лицо и волосы.
Варя не отстранялась от его ласк, но когда он поцеловал её в губы, затем слегка отодвинулся, вопросительно всматриваясь в её особенно прекрасное сейчас лицо, она улыбнулась ему невеселой, тревожной улыбкой.
— Ты боишься меня? — спросил он с бесконечной нежностью и восхищением, прозвучавшим в его голосе.
Варя, не отвечая, стремительно прижалась головой к его плечу. Он тихонько засмеялся и прильнул щекой к её светлому затылку, от которого шел тонкий, чуть уловимый аромат ржаного свежего хлеба. Теперь он знал, как пахли её волосы.
— Пойдем, Ваня, погуляем лучше, — пробормотала она, делая попытку высвободить свою голову.
Иван не сразу отпустил её; он взял её голову в обе руки, бережно поцеловал в глаза.
— Теперь пойдем, если хочешь, — покорно согласился он и, в свою очередь, предложил — Давай на коньках покатаемся?
И вот они, оживленно переговариваясь, шли на тот самый заводской каток, где катались еще в довоенный год.
— А знаешь, Варенька, я ведь и тогда был уже влюблен в тебя, — говорил Иван, вполне серьезно веря, что так оно и было на самом деле.
Он часто в минуты раздумий о Варе возвращался к этой понравившейся ему мысли, убеждаясь в ней все болеё и болеё. Всю его жизнь Варя была с ним, так думалось теперь влюбленному Титову.