Девушки выбирают героев
Шрифт:
Выбивая дробь зубами по краю замызганной чашки, Кристина выпила бабкину настойку и действительно начала успокаиваться. И чего ее так развезло? Все еще утрясется. Возможно, она уже сегодня сможет родить, и Степка перестанет смотреть на нее врагом, и свекровь полюбит снова, и Владимир Дмитриевич опять будет по душам болтать с ней на кухне. А неожиданно нагрянувшую любовь к Мите придется принести в жертву. Ребенок, ее сын, того стоит.
Кристина вытерла слезы, сунула в бабкину коричневую когтистую лапку полагающуюся мзду, вышла на улицу и после затхлой атмосферы «апартаментов» «потомственной ведуньи и лекарки» с удовольствием вдохнула живительный зимний воздух. Пожалуй, она не пойдет сразу домой, а
Трава бабки Варвары оказалась очень горькой. Первый раз Кристину чуть не вырвало. Она с трудом заставила себя удержать внутри желудка эту горечь. К ее счастью, в этот вечер Николаевы-старшие ушли в гости к каким-то друзьям в соседний подъезд, а братья на пару переустанавливали компьютерную систему и были очень заняты. Даже соседи куда-то исчезли на этот вечер. Целых три часа никто не мешал Кристине пить бабкино снадобье, морщась и с трудом сдерживая рвотные спазмы. Сначала она заедала ужасную горечь кусками сладкого ленинградского батона с орехами и вся измазалась в сахарной пудре, потом пила настой уже без всякой закуски, так как стала опасаться, что он может не подействовать. Бабка ведь не велела его чем-нибудь заедать. К девяти часам вечера что-то потекло по ее ногам. Кристина обрадовалась, что больше не надо пить Варварину гадость, поскольку начали отходить воды. Она глянула себе под ноги и громко охнула. На пол кухни между ее ног мерно капала кровь.
– Сте-епа! – крикнула она, но крик оказался каким-то смазанным и глухим. Никто не вышел к ней из комнаты.
Кристина набрала в грудь побольше воздуха, чтобы крикнуть погромче, и тогда внутри у нее будто что-то лопнуло и по ногам потекли горячие ручьи. Обезумевшая от страха и резкой боли в низу живота, еле переступая ногами, она поплелась в комнату, с трудом открыла дверь и упала на пол прямо за порогом. Из-под нее по старому паркету в сторону братьев потек тонкий кровавый ручеек.
– Что? Что с тобой, Кристина? – Первым подбежал к ней Митя и тут же крикнул брату: – Степка! «Скорую»! Быстро!
Пока Степан возился с телефоном, от страха попадая непослушными пальцами не на те кнопки, Митя с трудом поднял тяжелую Кристину с пола, положил на диван и убрал с ее лица прилипшие к нему пряди.
– Ничего не бойся, все будет хорошо, – приговаривал он. – Так всегда бывает, и у всех все проходит, и рождаются отличные пацаны… Ты же видела в фильмах, как женщины мучаются, кричат, а потом, счастливые, прижимают к себе младенцев! Вот увидишь, сейчас приедут врачи
Митя говорил и говорил, а Кристина силилась понять, о чем это он, и никак не могла сообразить. Митино лицо перед ее глазами расплывалось, подергивалось дымкой и как-то странно кривилось на сторону. Его слова доносились до нее будто через толстое запотевшее стекло. Она разлепила бескровные губы и сказала то единственное, что билось в ее мозгу: «Мы будем катать сына на олене». Митя радостно закивал, а Кристина вдруг выгнулась, насколько позволял ее живот, по-звериному оскалилась и страшно закричала. Она вцепилась в руку Мити так, что ногти вонзились в его ладонь. Он сморщился от боли и опять крикнул брату:
– Звони родителям. Они у Крючковых. Быстро!
Кристина покрылась липким потом, задыхалась, кричала и извивалась в ужасных судорогах. Кровавая лужа под ней становилась все больше. Митя подсунул под нее сдернутое с другого дивана покрывало, и оно быстро набухало кровью. В какой-то момент лицо Кристины прояснилось. Она посмотрела на Митю совершенно осознанно и четко сказала:
– Я тебя полюбила… Первый раз в жизни по-настоящему… Даже удивительно… А ребенок мой от Игоря Краевского. Ты его не знаешь. Скажи Галине Степановне. Она с ними знакома. И отцу скажите… Может, он обрадуется… А маме не надо ничего знать… Ей и так…
Из всего того, что она еще говорила до прихода врачей, Митя с трудом разобрал только слова старой песенки. Кристина не столько пропела, сколько прохрипела, еле шевеля белыми губами: «Возьми меня, олень, в свою страну оленью… там сосны рвутся в небо… там быль живет и небыль… возьми меня с собой… лесной олень…» У Мити на глазах выступили слезы. Он понял, что она уходит от него в эту свою оленью страну, из которой нет возврата. Он еще пытался хлопать ее по щекам, кричать в ухо, чтобы она немедленно очнулась и сию же минуту посмотрела на него, но все было зря. Митя готов был сделать ей искусственное дыхание, чему их не раз обучали и в школе, и в институте на занятиях военной кафедры, но Кристина дышала тяжело и хрипло. Больше у Мити не было в запасе никаких медицинских знаний.
– Беги, встречай «Скорую»! – распорядился он, но побелевший Степан с диким ужасом смотрел на диван, где в окровавленном покрывале лежала его жена, и не тронулся с места.
– Я сейчас, Кристиночка, – сказал Митя, с трудом заставив себя оторваться от нее, когда раздался звонок в дверь.
Когда он вернулся в комнату вместе с бригадой «Скорой помощи» и родителями, Кристина уже не дышала. Немолодой, плохо выбритый врач, развернув кровавое покрывало, вскрикнул:
– Боже мой! Да она успела родить! Мальчик! Кажется, живой…
Когда увезли Кристину и ребенка, Николаев-старший, еле шевеля ногами, выбрел в кухню. На столе стояли грязная, с темными разводами чашка и небольшая желтая кастрюлька, в которой Галина любила отваривать яйца к завтраку сразу для всей семьи. Вокруг нее все было закапано бурыми каплями. На полу, в крови, валялось чайное ситечко. Владимир заглянул в кастрюльку. В остатках коричневой воды плавала разбухшая черная трава. Он с омерзением взял за ручки казавшуюся раньше такой невинной кастрюльку и влетел с ней комнату.
– Вот… Посмотрите… Она что-то пила… ужасное… – срывающимся голосом сказал он. – Там, на столе, чашка, на полу – ситечко… – Он посмотрел на жену и жалким фальцетом спросил: – Галя, зачем она это сделала?
– Ах, зачем?!! – надрывно хохотнул Митя. – А то вы не знаете! – Он оглядел своих ошеломленных родных, подскочил к Степану и крикнул ему в лицо: – Скажешь, что и ты не знаешь, гад, да!!! Все из-за тебя!!! Она же специально выпила эту дрянь, чтобы ты перестал сравнивать ее с тварями из мира животных!!!