Девушки выбирают героев
Шрифт:
Женя тут же торопливо подняла свою.
– А когда я уже немножко оклемалась, но еще была в больнице, – продолжала Галя, – мы втроем, я, он и Николаев, у него в ординаторской вот так же с коньячком посидели, всех наших повспоминали. Юрка сразу сказал, что на встречу обязательно придет, только если у него в этот день не будет срочной операции. Видать, была. Святой человек наш Юрик! Кстати, ты спрашивала о разрезанной открытке!
– Да-да! – подхватила Женя.
– Так вот. Я свой кусок в тот же день потеряла. Вывалился из туфли. Старая была, растоптанная. До сих
– А ты помнишь, что сама писала в той открытке, Галка? – спросила Женя.
– Помню. Я тогда никак не могла придумать, что бы такое умное написать, поэтому нацарапала: «До встречи в двухтысячном году», а ниже приписала, что не хочу отсюда уезжать! Вот и не уехала! Теперь и не поймешь: то ли сглазила, то ли желание сбылось. А ты что написала?
Женя никак не могла признаться Галке, что призналась в любви к Ермоленко, поэтому сказала, что в письменной форме звала всех в гости к себе на новую квартиру.
– А что было на том кусочке, который тебе достался? – спросила Галка.
– Я его тоже потеряла, – призналась Женя, – только много позже. Там было что-то непонятное разными почерками. Полная бессмыслица.
– Ну и ладно! – успокоила ее Галя. – Все это детские игры, не более! Сашке Ермоленко достался кусочек, где была половина моей фразы и еще какое-то одно слово, написанное другим почерком. Сейчас уж не припомню какое. Ой! – вскрикнула она, взглянув на часы. – Скоро пацаны явятся!
– Да-да, перебрали мы с тобой, Галка, свой лимит времени, – согласилась Женя. – Меня тоже дома заждались. Пойду!
– А может, посидишь еще? – предложила Галя. – Столько лет не виделись! Сейчас картошки начищу! На ребят посмотришь! Все-таки жаль, что Николаев на даче! Он так бы тебе обрадовался!
– Нет, Галь, я пойду… Спасибо за все! Думаю, еще увидимся. Вот тебе мои телефоны. – И она черкнула на белой полосе лежащей на столе газеты номера домашнего и мобильного. Когда писала, с неудовольствием отметила, что ее мобильник за весь вечер ни разу не пискнул. Сергей ее не разыскивал. И как это следует понимать?
На лестнице Женя столкнулась с двумя юными и совершенно одинаковыми гигантами в черных кожаных куртках и поняла, что ушла вовремя. Она и так несколько нарушила ритм жизни Николаевых. Галка, конечно же, не успела еще сварить сыновьям картошки.
Домой Женя, разумеется, вернулась без мяса для супа и с недвусмысленным запахом коньяка, который исходил, казалось, из всех пор ее тела. Первый раз за всю свою супружескую жизнь она употребила алкогольный напиток в приличном количестве на стороне и отдельно от мужа. Разумеется, понравиться сие Сергею не могло.
– Это ты мне назло, да? – спросил
– Что назло? – не поняла Женя.
– Ну, вместо мяса для супа взяла и где-то напилась!
– Я действительно немного выпила, но не где-то, а у Галки, подруги моего детства! Мы с ней случайно встретились.
– Если случайно, то могла бы, между прочим, и домой позвонить: мол, так и так, нахожусь там-то и там-то, буду тогда-то.
Лицо Сергея было нездорового малинового цвета, что Женя довольно отчетливо рассмотрела сквозь незначительное коньячное помутнение в глазах.
– Но ведь и ты мне не звонил, хотя мог бы и поинтересоваться, в каком магазине такие длинные очереди за мясом! – запальчиво ответила она, решив, что, если надо, она тоже раскочегарится до любой степени малиновости.
– А я не хотел, потому что ты ушла демонстративно! – сказал Сергей и так глубоко засунул руки в карманы тренировочных брюк, что штанины несколько приподнялись, насборились и смешно обнажили голые ноги в пляжных вьетнамках.
Жене очень хотелось рассмеяться, глядя на мужнины пальцы, нелепо торчащие из шлепанцев, но она, с трудом сдержавшись, спросила без тени улыбки:
– То есть как это демонстративно?
– Так это! Ты решила наказать меня за невинные шалости юности!
– Да? – искренне удивилась переполненная впечатлениями от встречи с Галкой Женя, совершенно забыв, что рассталась с мужем на обсуждении «скелетов в шкафах». – А у тебя они, значит, были?
– А у кого их не было? – бросил ей Сергей, и малиновый цвет его лица плавно начал перетекать в фиолетовый.
– У меня, например, – сказала Женя и тут же засомневалась в собственной искренности. Конечно, никаких шалостей с Ермоленко у нее не было, но она очень хотела бы, чтобы они были.
Сергей этих сомнений в ее голосе не уловил и принялся оправдываться:
– У меня тоже ни с кем не было ничего серьезного!
– Ага! Значит, все-таки что-то было! – Женя очень обрадовалась, что на совести мужа тоже имеются черные пятна, как и на ее собственной.
Они еще минут десять обменивались бессмысленными колкостями и нелюбезностями, которые все вместе тянули на хорошую ссору, самую серьезную в их совместной жизни. Ночью супруги Краевские спали на одной постели, отодвинувшись друг от друга как можно дальше, чтобы ненароком не соприкоснуться ни локтем, ни коленкой.
Александр Ермоленко последнее время регулярно курил в постели, чего раньше себе никогда не позволял.
– Саш! Ну что ты себе позволяешь! – сердито сказала ему красивая женщина в очень открытой и коротенькой ночной сорочке, вытаскивая из его пальцев сигарету. – Смотри! Опять пододеяльник прожег!
– Ну и что? Мой пододеяльник! Хочу и жгу! – грубовато ответил Ермоленко.
– Все пропахло этим отвратительным дымом! Даже мое белье! – Женщина поднесла к брезгливо сморщенному носу подол голубой шелковой сорочки, обнажив при этом самые соблазнительные части своего пышного розового тела, но на лежащего рядом мужчину они не произвели ровным счетом никакого впечатления.