Девушки из Монте-Карло
Шрифт:
— В моей спальне нет света, месье Лежен, — глупо захихикал Ратти. — Я пользуюсь только ночником. Я люблю полумрак, он возбуждает, навевает грезы, желания…
Ратти подошел к столику около постели и включил ночник. Пьер безумным взглядом окинул полутемную комнату. На полу валялось множество мелких кусочков глянцевой бумаги.
— Что это? — прошептал он.
— Я изрезал фотографии на мельчайшие кусочки, месье Лежен, — как ни в чем не бывало объяснил Ратти. — Ножницы так звонко резали их соблазнительные тела, смеющиеся лица… Вот так: чик-чик… Я давно
Несколько минут Пьер стоял в оцепенении, не в силах вымолвить ни слова, и тупо глядел на разбросанные по полу обрезки фотографий. Наконец он опомнился и, грубо схватив Ратти за плечо, яростно заорал:
— Идиот! Что ты мелешь, что за чушь ты несешь?!
— Месье Лежен, отпустите меня, я не сделал ничего плохого! — испуганно забормотал Ратти.
— Какого черта ты плел мне эти небылицы? Зачем изрезал фотографии, придурок? Разве я об этом тебя просил?
Я велел тебе следить за мисс Форсайт, блондинкой, а ты чем занимаешься?
«Какая разница: мисс Форсайт — не мисс Форсайт, блондинка или брюнетка? — злобно подумал Ратти. — Все они потаскухи и заслуживают наказания. Строгого наказания.
Развратные девки, дешевки…»
До сих пор Ратти так и не удалось выяснить, которая из девушек, проживающих в квартире № 613, мисс Форсайт, хотя он постоянно наблюдал за ними в бинокль. Разве это имеет какое-нибудь значение? Но этот злобный высокомерный полицейский Лежен, который только и ждет, чтобы засадить его в тюрьму, разумеется, не должен ни о чем догадываться.
— Зачем ты уничтожил фотографии? — рявкнул Лежен. — Старый осел, тупица!
— Месье Лежен, не волнуйтесь, у меня остались негативы, — услужливо произнес Ратти.
— Перестань заниматься ерундой и помни: меня интересует только одна блондинка — мисс Форсайт. Следи за ней и все сообщай мне, если не хочешь оказаться в участке.
— Слушаюсь! — Ратти вытянулся в струнку и отсалютовал ему рукой. — Сделаю все, как вы скажете! — А про себя прошептал: «Дерьмо!»
Пьер смерил его презрительным ледяным взглядом и кивнул.
— Давай, действуй! — коротко бросил он и направился к двери.
Лора вышла из приемной Тома Хаусона и в растерянности остановилась. Она ничего не понимала. Абсолютно ничего.
Накануне они с Томом вернулись в Нью-Йорк, он проводил ее до дома, нежно поцеловал на прощание и сказал:
«До скорой встречи, дорогая!»
Том знал, что в конце недели Лора возвращается в Монако, и даже выразил желание слетать к ней на пару деньков. И что же теперь? Секретарша — наглая брюнетка — нахально заявила, что мистера Хаусона нет и в ближайшее время не будет. Этот ответ так изумил Лору, что ей и в голову не пришло расспросить девицу поподробнее.
«Это какая-то ошибка, — думала она. — Не может быть, чтобы Томас куда-то внезапно уехал. Он обязательно сообщил бы мне о своих планах! Да и как он мог уехать, не попрощавшись?»
Лора собралась с духом и решительным жестом распахнула
— Прошу прощения, — сказала она. — Я бы хотела оставить записку вашему шефу.
Секретарша подняла голову и недовольно посмотрела на назойливую посетительницу.
— Мистера Хаусона в ближайшие несколько недель не будет, — нехотя ответила она. — Он не сумеет прочесть вашу записку, мисс.
— Но… он наверняка будет звонить?
Секретарша поджала тонкие губы и покачала головой.
— В подобных обстоятельствах люди и не вспоминают о работе, — произнесла она. — Неужели не ясно?
— В каких обстоятельствах? — еле слышно спросила Лора.
— Как, разве вы ничего не знаете? — неожиданно оживилась девица. — Мистер Хаусон через несколько дней женится!
— Что? Как женится?
— Очень просто! Как все люди! А после свадьбы они с женой уезжают на три недели отдыхать. Сами понимаете, медовый месяц! — Секретарша захихикала. — Конечно, он не будет звонить в офис во время медового месяца!
Внезапно Лору охватила слабость, она оперлась рукой о стол, чтобы не упасть. Лицо ее побледнело, в висках застучало.
Девица испуганно взглянула на нее и озабоченно произнесла:
— Мисс, вам нехорошо? Может, выпьете чай или кофе?
— Нет-нет, — прошептала Лора. — Со мной все в порядке. Я… просто хотела оставить мистеру Хаусону записку… Это касается результатов экзаменов… Но нет, спасибо, я пойду.
Она добрела до двери и, закрыв ее, прислонилась к ней спиной-. Все кончено. «Королева ночи» царствует и цветет лишь несколько часов, а потом ее нежные, прелестные лепестки вянут, опадают, превращаясь в ничто. В прах.
Горячие слезы хлынули у нее из глаз, она закрыла лицо руками и в отчаянии побежала по коридору к выходу, не замечая идущих ей навстречу людей.
Лора не могла больше оставаться в Нью-Йорке, ее сердце разрывалось от боли и горя, а в воспаленном мозгу пульсировала одна-единственная мысль: «Домой! Скорее домой, в Монако!»
Она не стала дожидаться объявления результатов экзаменов и лишь заранее поздравила Эндрю Пакарта, который на сей раз, по-видимому, добился успеха. Это была его третья — и последняя — попытка, и Лора искренне надеялась, что у него все будет хорошо. Он долго боролся и заслужил победу.
Она торопливо собрала вещи и поехала в аэропорт, чтобы ближайшим рейсом вылететь домой. Ей казалось, что мир рушится у нее на глазах, и она ничего не могла с этим поделать. Счастье длилось не дольше мгновения — ровно столько, сколько живет «королева ночи».
Глава 26
Когда Дженифер появилась в квартире Квентина, вечеринка была уже в разгаре. В холле ее встретила Генриетта в потрясающем брючном костюме из яркого шифона пурпурно-розово-оранжевой расцветки; они расцеловались и направились к гостям. Оглядев подругу с головы до ног, Дженифер улыбнулась. Генриетта прекрасно выглядела, была веселой, оживленной, ее лицо просто светилось от счастья.