Девушка во льду
Шрифт:
– А-а, ну да, – смущенно произнесла она.
Железнодорожник рассматривал ее настороженным взглядом. Когда она сообразила, что он оказал ей любезность, было поздно: он уже удалялся, что-то бормоча себе под нос. Затягиваясь сигаретой, Эрика нетвердой походкой потащилась прочь. Сердце стучало все быстрее и быстрее. Женщины в кафе теперь изучали винную карту, смеясь и переговариваясь с симпатичным официантом. Какой-то старик у газетного киоска на углу улицы вращал металлическую стойку с поздравительными открытками. По тротуару медленно шли, о чем-то увлеченно беседуя, две старушки с тяжелыми хозяйственными сумками.
Чтобы не упасть, Эрика ухватилась за низкую ограду у одного
Эрика с новой силой осознала всю грандиозную значимость своего поступка. Она фактически сорвала пресс-конференцию, созванную в связи с расследованием громкого убийства. А вдруг она ошибается? Эрика поспешила домой. Головокружение усиливалось, шея под воротником куртки покрылась каплями холодного пота.
Поднявшись в свое новое жилище, Эрика рухнула на диван. Комната вращалась, на глаза с боков начинали наползать размытые пятна. Она проморгалась, обвела взглядом маленькую гостиную. Пятна скользили вместе со взглядом. Ощутив спазм в желудке, Эрика кинулась в ванную. Едва успела добежать до туалета, как ее тут же стошнило. Опустившись на колени перед унитазом, она тужилась и тужилась, давясь рвотой. Потом спустила воду, прополоскала рот, держась за края раковины, потому что пол под ногами кренился и качался. Из зеркала на нее смотрело жуткое отражение: запавшие глаза, бледно-зеленая кожа. Плавающие пятна множились, затуманивая зрение. Лицо в зеркале превратилось в размытую кляксу. Что с ней происходит? Держась за стену, потом за дверной косяк, она проковыляла в гостиную и от двери метнулась к дивану. Перед глазами теперь уже висела пелена. Эрика наклонила голову, периферийным зрением пытаясь отыскать свою кожаную куртку, которая свисала с подлокотника. В одном из карманов нашла свой мобильный телефон. Все так же клоня голову, рассмотрела, что аппарат выключен – она так и не включила его по окончании пресс-конференции.
В голове шумело, к горлу подступала тошнота. Эрику охватила паника. Она умирает. Она умрет в одиночестве. Эрика нащупала кнопку в верхней части телефона, нажала на нее, но крутящийся диск на дисплее показывал, что идет загрузка. Она упала на диван лицом вниз. Ею владел ужас. В затылке появилась острая боль. Эрика поняла, что у нее, возможно, начинается мигрень. В этот момент комната завертелась, как шальная, а потом она провалилась в черноту.
Глава 29
Эрика барахталась в темноте, ощупью пробираясь к источнику звучавшего вдалеке звона. Казалось, трезвон приближался, а потом в ушах раздался хлопок, и зазвенело где-то совсем рядом с ее головой. Щекой она прижималась к чему-то мягкому, источавшему слабый запах жареной пищи и сигарет. Колени упирались в жесткий деревянный пол. Она села на корточки, подняла голову, сообразив, что находится в своем новом жилище. Звонил телефон. Стемнело. В голое окно светили уличные фонари.
Телефон продолжал мигать и вибрировать на журнальном столике, а потом затих. Во рту пересохло, голова ужасно болела. Эрика с трудом поднялась на ноги и подошла к раковине. Выпив большой стакан воды, она поставила его на стол и сразу вспомнила все, что с ней произошло. Обнадеживало лишь то, что к ней вернулось нормальное зрение. Телефон опять зазвонил, и, подумав, что это Марш, она ответила, желая покончить с этим раз и навсегда.
–
Она еле сдержала слезы. Звонил отец Марка, Эдвард. Она и забыла, как похожи их голоса. У него тоже был теплый йоркширский выговор.
– Да, я, – наконец промолвила она.
– Я знаю, много времени прошло… в общем, я звоню, чтобы извиниться, – сказал Эдвард.
– За что?
– Много чего наговорил тебе. Теперь жалею.
– Ты имел на то полное право, Эдвард. Видеть себя не могу… – Непроизвольное сокращение диафрагмы, и вот она уже всхлипывает, икает, захлебывается словами, пытаясь объяснить человеку, которого она любила как родного отца, что она горько сожалеет о том, что ей не удалось защитить его сына.
– Эрика, девочка, ты не виновата… Я читал протокол слушания, – сказал он.
– Где ты его взял?
– Запросил. Есть «Закон о свободе информации»… Тебя протащили по всем кругам ада.
– Я это заслужила. Я должна была копать глубже, мне следовало трижды перепроверить… – начала она.
– «Должна была», «следовало»… Эрика, нельзя жить прошлым.
– Никогда себе не прощу. Если бы можно было повернуть время вспять, если бы… Я никогда бы… – лепетала она, подушечкой ладони вытирая жгучие слезы.
– Ну все, хватит об этом. Больше не хочу слышать ни слова. А то накажу! – пошутил Эдвард. Чувствовалось, что через силу.
Они оба на какое-то время умолкли.
– Как ты? – наконец спросила Эрика, а сама подумала: «Глупый вопрос».
– О! Стараюсь не сидеть без дела… В лоун-боулз [12] теперь играю. Кто бы мог подумать? Но… нужно занимать себя. Для старого хрыча боулер я, конечно, никакой… – Он опять умолк. – Эрика, девочка. Там теперь есть надгробие. Я поставил на могиле Марка плиту. Благородно так смотрится.
12
Лоун-боулз (lawn bowls, где lawn – лужайка, bowls – шары) – традиционная английская спортивная игра на газоне, популярная в странах Британского содружества. Цель игры – подкатить асимметричные шары как можно ближе к небольшому белому шару, который называется Джек (Jack) или Китти (Kitty).
– Правда? – Эрика закрыла глаза, представляя под землей Марка. Ей до боли хотелось знать, как он выглядит. Скелет в элегантном костюме.
– Приезжай, сама увидишь. В любое время, родная. Как ты думаешь, когда сможешь приехать домой?
Домой. Он назвал это домом. Эрика теперь уже и не знала, где ее дом.
– Я вернулась на работу. Сейчас я в Лондоне, – сообщила она.
– А-а, понятно.
– Я обязательно приеду. Но не сейчас. Пока у меня дела.
– Это хорошо, родная. Что за работа? – спросил Эдвард. Эрика не могла ему сказать, что она ищет жестокого убийцу. Интересно, видел ли он в новостях пресс-конференцию?
– Я в столичной полиции, у меня новая команда.
– Замечательно, девочка. Работай… Как только сумеешь вырваться в отпуск, я буду рад тебя видеть.
– Обязательно.
– Я часто прохожу мимо вашего дома. Его теперь снимает молодая пара. На вид приятные ребята, хотя я к ним не заходил и вообще… Не знаю, как бы я объяснил, кто я такой.
– Эдвард, все вещи в кладовке. Я ничего не выбросила. Нам нужно разобрать коробки. Наверняка что-нибудь…
– Давай не все сразу, – перебил ее Эдвард.