Девушка, влюбленная в смерть

До Рождества оставалось пять дней. На часах было без четверти двенадцать. Мне полагалось посапывать в собственной постели и видеть сладкие сны, а не сидеть в офисе. А я сидела за столом, прихлебывала кофе и подавала бумажные салфетки клиентке – Ронде Маккензи. Она плакала на протяжении почти всей нашей беседы, так что от искусного макияжа у нее на глазах не осталось ничего. Ее глаза выглядели бледно, незавершенно, делая ее моложе:

наверное, она так выглядела, когда была старшеклассницей. По контрасту с тщательно накрашенными темной помадой губами глаза казались голыми и беззащитными.

– Обычно я так себя не веду, миз Блейк. Я очень сильная женщина.

Она сказала это таким тоном, что стало очевидно: она верит, что говорит правду; а может, она и правда сильная. Она посмотрела на меня, и в ее ненакрашенных карих глазах отразилась такая ярость, что кто-то почувствительней меня, наверно, отшатнулся бы. Даже я, крутой-до-мозга-костей вампироборец, с трудом сумела выдержать ее гневный взгляд.

– Ничего страшного, миз Маккензи, наши клиенты часто плачут. Нелегко терять близкого человека.

Она вздрогнула и посмотрела на меня удивленно:

– Я пока еще никого не потеряла.

Я поставила кофе на край стола, забыв отхлебнуть, и уставилась на нее.

– Я аниматор, миз Маккензи. Я поднимаю мертвых, если на то есть веская причина. Я полагала, что ваше горе вызвано тем, что вы потеряли близкого человека и пришли просить меня поднять его.

Она покачала головой. Ее темно-каштановые волосы были в беспорядке; видно, она то и дело ворошила руками свою когда-то безупречную завивку.

– Моя дочь, Эми, пока жива, и я хочу, чтобы она такой и оставалась.

Теперь я полностью потеряла нить.

– Я аниматор и истребительница вампиров, миз Маккензи. Какой из моих профессиональных навыков может помочь вашей дочери остаться в живых?

– Помогите мне найти ее до того, как она совершит самоубийство.

Мое лицо ничего не выражало, как и подобает лицу профессионала, но в душе я проклинала своего босса. Мы уже не раз обсуждали, в чем состоят мои должностные обязанности, и суицидально настроенные дочери в них точно не вписывались.

– Вы были в полиции? – спросила я.

– Они не станут ничего предпринимать в течение 24 часов, но тогда будет уже слишком поздно.

– У меня есть подруга, она частный детектив. Это работа скорее для нее, чем для меня, миз Маккензи. – Я потянулась к телефону. – Ради вас я побеспокою ее дома.

– Нет, – возразила она, – только вы можете мне помочь.

Я вздохнула и сцепила руки перед собой на пустой поверхности моего стола. Я не часто работала в офисе, так что стол использовался редко.

– Ваша дочь жива, так что я не могу поднять ее. Она не одичавший вампир, так что вам не нужны услуги истребительницы. Чем же я могу вам помочь?

Она наклонилась, ее руки комкали салфетку,

а глаза снова зажглись яростью.

– Если вы мне не поможете, то к утру она станет вампиром.

– Не поняла? – удивилась я.

– Она намеревается сегодня стать одной из них.

– Для того чтобы стать вампиром, нужно три укуса, миз Маккензи. И все три укуса должны быть сделаны одним и тем же вампиром. Невозможно стать вампиром за одну ночь, и нельзя стать вампиром, если вы просто с вампирами водитесь.

– У нее два укуса на бедрах, я их случайно увидела, когда она выходила из ванной.

– Вы уверены, что это укусы вампира? – спросила я.

Она кивнула.

– Я устроила сцену, схватила ее, заставила показать мне их. Это укусы вампира, точно такие, как на фотографиях, которые нам показывали на собраниях родительской ассоциации. Ну, вы знаете, лекции для родителей, чтобы они могли распознать, если их ребенок замешан в чем-то, связанном с монстрами.

Я кивнула. Я знала, что за лекции она имеет в виду. Частью там была ценная информация, частью – запугивание, частью – расистские бредни, если это слово можно здесь применить. Уж точно они были предвзятыми.

– Сколько лет вашей дочери?

– Семнадцать.

– Всего через год она будет совершеннолетней, миз Маккензи. Как только ей исполнится восемнадцать, она сможет стать вампиром, и вы не сумеете ей помешать.

– Вы так спокойно об этом говорите. Вы это одобряете?

Я сделала глубокий вдох, а затем медленно выдохнула.

– Я бы хотела поговорить с вашей дочерью, попытаться отговорить ее от этого шага. Но откуда вы знаете, что это должно произойти именно сегодня? Укусы должны быть нанесены на протяжении очень короткого времени, иначе тело сумеет побороть инфекцию, или черт его знает, что оно такое.

Ученые все еще спорят о том, из-за чего люди становятся вампирами. Кроме биологических изменений здесь присутствует определенный мистицизм, а наука никогда особо не преуспевала в объяснении вещей подобного рода.

– Укусы были свежими, миз Блейк. Я позвонила человеку, который читал нам лекцию, и он посоветовал мне пойти к вам.

– Кто это был?

– Джереми Рубенс.

Я нахмурилась.

– Не знала, что он вышел из тюрьмы.

Ее глаза широко раскрылись.

– Из тюрьмы?

– Он не упомянул в своей лекции, что его посадили за попытку совершения, нескольких десятков, если не сотен убийств по предварительному сговору? Он был главой организации «Человек превыше всего», когда они пытались уничтожить всех вампиров и многих оборотней Сент-Луиса.

– Он говорил об этом, – признала она. – Он сказал, что никогда бы не согласился на такую жестокость, и что все это было совершено без его ведома.

Я улыбнулась, и сама почувствовала, насколько неприятная вышла улыбка.