Девушка в сердце

Орам Келли

– Об этом можешь не переживать. Мой отец уже заплатил за лимузин. Если я расскажу об этом маме, она наверняка раскошелится на самый лучший ресторан в городе.

Семья Эрика не такая обеспеченная, как моя, но его родители – очень успешные адвокаты. Он никогда не был ограничен в средствах, и родители обожают его баловать. В основном потому, что постоянно пытаются переплюнуть друг друга: это что-то вроде соревнования. Конечно, Эрик переживает насчет того, что родители используют его как пешку в своей токсичной игре и думают, что забота о ребенке состоит лишь в том, чтобы заваливать его подарками, но в то же время

он успешно оборачивает сложившуюся ситуацию себе на пользу.

– Супер. – Диего, не задумываясь, принимает предложение Эрика. За годы нашей дружбы они с Кевином научились не спорить, когда мы с Эриком предлагаем заплатить за всех. Мне нравится, что они не устраивают сцен по этому поводу и прекрасно осознают, что мы не пытаемся похвастаться своим достатком. Мы с Эриком – а в особенности мой папа – просто любим делать что-то приятное для дорогих нам людей.

У детей из богатых семей есть свои трудности, потому что материальный статус отделяет их от всех остальных. Папа мог бы отправить меня в какую-нибудь роскошную частную школу, но так как его собственное детство было довольно скромным, он хотел, чтобы я знала, как живет большинство людей в нашей стране. (И, честное слово, это было мне необходимо, потому что мой дом могли бы показывать в программе «Жизнь богатых и знаменитых».) К тому же школа Рузвельта может похвастаться одной из лучших спортивных программ для учащихся, поэтому выбор пал именно на нее. Потом папа убедил родителей Эрика, что именно эта школа как нельзя лучше подходит для их сына. На самом деле они готовы делать все, о чем попросит мой отец, потому что он знаменитость. Особенно если это касается Эрика, которым они хвастают перед своими друзьями, словно он какой-нибудь трофей.

– Отлично, – кивает Эрик. – Я поговорю с мамой. Есть предложения, куда нам лучше пойти?

Мне немного обидно, что они разговаривают так, будто меня здесь нет.

Словно прочитав мои мысли, Эрик пихает меня локтем.

– Что думаешь, Гастингс? Куда бы ты хотела пойти?

Диего бросает свой сэндвич и хватает меня за плечо.

– Так, погоди. Гастингс, ты идешь с нами? Серьезно?

Он удивлен не меньше, чем Эрик в прошлую субботу, когда я сказала, что хочу пойти на выпускной. Кажется, Диего рад, что я присоединюсь к всеобщему празднику. Это очень приятно, но, к сожалению, я никуда не пойду.

– У меня нет пары, – бормочу я. – Меня никто не пригласил, а на выпускной не приходят в одиночку.

Диего хмурится.

– Да уж, это проблема.

Боже мой. Неужели ему обязательно говорить это таким тоном, словно на всем белом свете не нашлось бы ни одного человека, который захотел бы пойти со мной на выпускной. Надувшись от обиды, я сосредотачиваю все внимание на своей еде.

– Мы можем найти кого-нибудь для Чарли? – Диего обращается к Эрику. – Она просто обязана прийти. Чарли в платье? Я должен увидеть это своими глазами.

Я хмурюсь.

– Я уже носила платья. Когда награждали моего папу.

Диего закатывает глаза.

– Это было очень давно. А теперь ты… сама знаешь… выросла. – Он изображает женскую грудь. – Не могу себе этого представить.

Я ударяю Диего тыльной стороной ладони, а Эрик протягивает руку у меня за спиной и пихает его в плечо.

– Чувак.

Ты же говоришь о Чарли.

– Ай! Хватит! – Диего бьет меня в ответ, но гораздо слабее, чем я ударила его. Затем он наклоняется, чуть не задев мой поднос, и пытается ударить Эрика. – Я не думаю о Чарли в таком смысле. Фу. – Он вздрагивает. – Я имел в виду, что не могу представить ее в платье и с макияжем. Как девочку.

– Я и есть девочка, – раздраженно огрызаюсь я. – Сколько раз нужно это повторять?

Кевин, которому тоже немного досталось во время нашей маленькой драки, решает вмешаться в разговор.

– Ты – девочка? – Он театрально охает. – Я и не подозревал!

– Ха-ха. Очень смешно.

Он ухмыляется.

– Я знаю. Так о чем вы говорили?

Диего пихает меня локтем.

– Гастингс хочет пойти на выпускной.

Кевин удивленно моргает, и я вздыхаю в ответ.

– Да. Я бы хотела пойти на выпускной. Разве это странно?

– Ты в нарядном платье, с прической и все такое? На танцах? С парнем? – Кевин кивает. – Да. Это очень странно.

Я хмурюсь, глядя на свой поднос. Вот теперь я по-настоящему обижена.

– Не переживай, Гастингс, – говорит Эрик. – Я тебе помогу. – Он встает и громко обращается ко всем, сидящим за столом. – Эй! Ребята!

Все замолкают. Они не на шутку удивлены поведением Эрика. Да уж, его социальные навыки развиты еще хуже, чем мои. Я никогда не встречала более замкнутого человека, чем он. Просто мне повезло быть частью его мира.

Убедившись в том, что ему удалось привлечь всеобщее внимание, Эрик кладет руку мне на плечо.

– Гастингс не с кем пойти на выпускной. Кто из вас, одиноких неудачников, отчаялся настолько, что готов вызваться добровольным трибутом?

Я задерживаю дыхание. Конечно, Эрик шутит, но его слова прозвучали очень грубо. Отчаялся настолько, что готов вызваться добровольным трибутом? Как будто парень должен совсем отчаяться, чтобы позвать меня на танцы, ведь, судя по всему, это равнозначно тому, чтобы согласиться участвовать в Голодных Играх. Вот придурок!

Мое лицо снова заливается краской. Меня еще никогда так не унижали. Эрик даже не понимает, что он наделал. А затем, как будто специально для того, чтобы окончательно меня добить, вся команда дружно заливается смехом.

Тяжело сглотнув, я опускаю взгляд на свои колени. Я ненавижу быть в центре внимания, но еще больше я ненавижу быть объектом для шуток. Это и так постоянно происходит во время тренировок, потому что я девочка. С меня хватит.

– Гастингс? – выкрикивает кто-то, не переставая хохотать. – На выпускном? В платье? Не верю!

Диего шутливо подталкивает меня локтем.

– Да нет. Гасингс наверняка придет в смокинге.

За нашим столом опять раздается взрыв смеха.

Никто не предлагает мне пойти на выпускной. Никто не понимает, что я расстроена.

Наконец смех утихает, и ребята возвращаются к еде, а я отодвигаю свой поднос. Я больше не голодна.

* * *

Весь оставшийся день я с трудом сдерживаю слезы. Я не могу сказать своим друзьям, что я расстроена: они просто не поймут. Скорее всего, они скажут, что у меня ПМС и что мне нужно расслабиться. Мне не с кем поговорить.