Девушка в башне
Шрифт:
спину коня.
– Нет, – сказала она. – Не боюсь.
Но она пискнула и сжала коня, когда он пошевелился, вздохнув. Вася улыбнулась,
забралась на ограду и устроилась за племянницей.
– Как мы выберемся? – спросила деловито Марья. – Ты не открыла калитку, – она
охнула.
Вася за ней смеялась.
– Держись за гриву, – сказала она. – Но постарайся не дергать.
Марья молчала, две ладошки крепко сжали гриву. Соловей побежал. Марья быстро
дышала.
Девочка запищала, когда конь сделал три прыжка, разбегаясь, и с сильным толчком
перемахнул ограду, легкий, как листик.
Они приземлились, Марья смеялась.
– Еще! – завопила она. – Еще!
– Когда вернемся, – пообещала Вася. – Нужно посмотреть город.
Уходить было просто. Вася скрыла Марью плащом, держалась теней, и страж
поспешил открыть врата. Их делом было выпускать людей.
За воротами пробуждался город. Звуки и запах выпечки терзали утреннюю тишину.
Группа маленьких мальчиков играла на снежной горке на рассвете, пока старшие еще не
прогнали их.
Марья посмотрела на них, когда они проезжали мимо.
– Глеб и Слава делали горку вчера, – сказала она. – Няня говорит, что я слишком
взросла для салазок, но мама пока не решила, – ребенок звучал грустно. – Мы не можем
там поиграть?
– Не думаю, что твоя мама одобрит, – с сожалением сказала Вася.
Над ними за стеной кремля виднелся кусочек солнца, медного кольца. Оно
возвращало краски церквям, и серый свет убегал, мир сиял зеленым, алым и синим.
Сияло и лицо Марьи в свете солнца. Это было не волнение из–за пробежки по башне
матери, а радость сильнее и тише. Солнце блестело в ее темных глазах, и она запоминала
все, что видела.
Соловей шел, бежал и мчался по просыпающемуся городу. Они спускались мимо
пекарен, таверн и саней. Они прошли уличную печь, женщина жарила блины. Вася
слушалась голода, спустилась на землю. Соловей любил блины, так что с надеждой пошел
за ней. Повариха, не отводя взгляда от огня, ткнула ложкой в нос коня. Соловей
недовольно отпрянул, вспомнил, что сбросит маленького пассажира, если встанет на
дыбы.
– Нет уж, – сказала женщина коню. Она погрозила ложкой. Он был выше нее. – Ты
бы смог съесть горку, судя по твоему размеру.
Вася подавила улыбку и сказала:
– Простите его, ваши блины так вкусно пахнут, – и она купила большую стопку.
Повариха растрогалась и добавила несколько.
– Вам не мешало бы поправиться, юный господин. Но ребенку много не давайте, – и
она со снисхождением даже накормила Соловья из своей руки.
Соловей
рассмеялась и оттолкнула его.
Вася снова забралась, девочки ехали и ели, пачкаясь. Соловей с надеждой
оглядывался, и Марья угощала его кусочками. Они двигались медленно, смотрели, как
город пробуждается.
Когда стены кремля возникли перед ними, Марья склонилась, раскрыв рот, прижав
руки в масле к шее Соловья.
– Я видела их только издалека, – сказала она. – Я не знала, какие они большие.
– И я, – призналась Вася. – До вчерашнего дня. Подойдем ближе.
Девочки миновали врата, и теперь Вася удивленно вдохнула. На площади у ворот
кремля был рынок. Торговцы расставляли прилавки, люди громко здоровались и дули на
руки. Их дети бегали, вопя.
– О, – Марья озиралась. – О, смотри на те гребни! А ткань! Костяные иглы и седла!
И не только. Они миновали продавцов пирожков и вина, дорогого дерева и кувшинов
из серебра, воска, шерсти, тафты, консервированных лимонов. Вася купила лимон,
радостно понюхала, укусила, охнула и поспешила отдать Марье.
– Так это не едят, а добавляют немного в суп, – Марья радостно нюхала лимон. –
Они добираются сюда год и день. Дядя Саша рассказывал.
Девочка озиралась с интересом, как белочка.
– Зеленая ткань! – восклицала она. Или: – Смотри, гребень в виде спящего кота!
Вася жалела из–за лимона. Она заметила табун лошадей на южной стороне площади.
Она повела Соловья посмотреть.
Кобылица позвала жеребца. Соловей радостно выгнул шею.
– Теперь ты захотел гарем? – тихо спросила Вася.
Погонщик лошадей сказал, глядя:
– Юный господин, не ведите сюда коня. Он распугает моих.
– Мой конь тихо стоит, – Вася старалась изобразить наглость богатого боярина. – А
ваши меня не волнуют, – но его лошади начали шевелиться, и она заставила Соловья
попятиться, разглядывая кобылиц. Они были похожими, кроме той, что позвала Соловья.
Она была каштановой, с чулками и выше остальных.
– Мне нравится та, – Марья указала на каштановую.
Васе тоже. К ней пришла безумная мысль – купить лошадь? Она ничего не покупала
себе, покинув дом. Но у нее была горсть серебра в кармане, и новая уверенность грела ее
кровь.
– Я хочу посмотреть ту кобылку, – сказала Вася.
Погонщик с сомнением посмотрел на худого мальчика.
Вася упрямо сидела и ждала.
– Как скажете, господин, – пробормотал мужчина. – Мигом.