Девушка у Орлиного перевала
Шрифт:
Она обняла поникшую Джорджину и грустно посоветовала:
— Забудь о нем, голубка, забудь сейчас, пока не поздно! Вернемся в Штаты, где ты будешь в безопасности и где его чары окажутся бессильными. Работа прекрасное средство от печали, поверь мне, я знаю!
Сильной рукой она взяла Джорджину за подбородок и приподняла ее голову, так что смогла увидеть себя в полных боли серых глазах, казавшихся еще более темными, чем мятущееся внизу под окном море.
— Обещай мне, что ты вернешься, Джорджина, пожалуйста, обещай!
Слишком измученная, чтобы сопротивляться, Джорджина кивнула. Глаза ее наполнились слезами, а голос прозвучал хрипло,
— Я рада, что ты приехала, мама. Мне нужна твоя сила; мне необходимо только немного времени, чтобы придти в себя и снова стать, как ты, сильной.
У Стеллы от жалости заныло сердце, когда Джорджина усталым движением убрала с лица прядь волос; силы ее были на исходе, она чувствовала себя побежденной.
— Какая же я дура! — задыхаясь, сказала Джорджина. — Зная заранее, что он станет играть мной, используя в корыстных целях, я не смогла преодолеть своих чувств к нему. Даже узнав, что Дейдра имеет на него право, я все еще лелеяла надежду завоевать его любовь. Можно ли быть глупее? — горько повторила она. И если даже бы он ответил на мою любовь, разве могла бы я уважать человека, способного проводить дни в бездельи, нежась в лучах меркнущей славы предков, вместо того, чтобы использовать свои способности на благо процветания родины, которую он якобы любит? Девиз его рода: «Мы смеем все!» — она принужденно рассмеялась, но смех вдруг оборвался. — Его следовало закончить так: «Только бы не трудиться!»
Джорджина слепо уставилась в пространство. Ее слишком занимали собственные горестные мысли, чтобы она могла заметить, как вздрогнула и удивленно посмотрела на нее мать при последних словах. Но Стелла давно научилась владеть собой и брать ситуацию в свой руки. Она как бы между прочим спросила:
— У Лиана нет работы?
— Нет, он ни разу о ней не упоминал, — Джорджина подавленно помолчала. Насколько я знаю, он проводит все свое время здесь, на Орлином перевале, мечтая о несбыточном. Он полон вечного оптимизма и убедил своих людей в том, что просто сидеть сложа руки и ждать чуда достаточно, чтобы это чудо свершилось!
Стелла спрятала торжествующую улыбку, тронувшую ее губы. Полная энергии, готовая действовать, она поднялась на ноги и потянула Джорджину за собой.
— Значит, так! Завтра утром, как можно раньше, мы отправляемся в Штаты, уверенно заявила она. — В нашей семье история повторилась дважды, но на третий раз мы сами построим собственную судьбу. Мы говорим прощай Ирландии, а возлюбленному ирландцу — прощай навсегда!
Джорджина вымучила согласную улыбку, но про себя суеверно подумала: как осмеливается ее решительная храбрая мать бросить такой вызов богам?
Глава 13
Стелла не испытывала желания снова сойтись в схватке с Лианом, под его острым взглядом она неважно себя чувствовала, и ей вовсе было не по вкусу, что последнее слово в спорах всегда оставалось за ним. Она решила не выходить из своей комнаты и попросила Джорджину извиниться перед Дейдрой.
— Скажи ей, голубка, что я страшно устала и не могу спуститься, — велела она, снимая платье и надевая толстый стеганый халат. — Но я была бы благодарна, если бы ты выпросила у этой с ястребиным взглядом экономки стакан горячего молока.
Джорджина помедлила у двери и, слабо улыбнувшись, возразила:
— Ты о Кейте? Стоит только тебе узнать ее поближе, мама, и ты поймешь, как она добра. Стелла состроила гримасу:
— Я поверю,
Легким шагом Джорджина прошла по слабо освещенному коридору, хранящему мрачное молчание, к лестнице. Тихие голоса из холла снизу заставили ее задержаться. Она смертельно устала, и все, чего ей хотелось, это отнести молоко матери, побыстрее добраться до своей постели и заснуть. Не желая ни с кем встречаться, она спряталась в полутьме, ожидая, пока говорящий уйдет. Осторожно вытянув шею, она заглянула вниз. Из холла все еще доносился гул голосов, сопровождаемый слабым запахом особого сорта сигар, аромат которых ей был так мучительно знаком и напоминал только об одном человеке. Голоса становились все отчетливее, и в центр зала прошла Дейдра с Лианом; ее лицо было спокойно, а рука Лиана лежала на плече девушки, как бы защищая ее. Джорджина отпрянула, словно от опасности, сердце готово было выскочить из груди.
— Значит, вы никогда не собирались доводить дело до конца? — ясно прозвучал голос Дейдры, в котором слышалось облегчение. — Тогда зачем надо было связываться с этим, Лиан, дорогой? — упрекнула она его. — Я удивлена, что ты, кто так не любит сплетен, подверг себя опасности и сделался объектом пересудов в таком деликатном деле. Что заставило тебя пойти на это?
Джорджина едва не выдала себя: склонившись с балкона, рискуя быть замеченной, она ждала его ответа, но расслышать ей так ничего и не удалось: он сказал что-то слишком быстро и тихо. Она увидела только, как его темноволосая голова склонилась и он быстро поцеловал Д сидру в висок, когда они входили в библиотеку, и дверь за ними закрылась. Удивительно, как один поцелуй может сделать одного человека счастливым, а другого смертельно ранить. Не приходилось сомневаться, что Дейдра испытывала радость: ее журчащий голос доносился даже через закрытые двери, а Джорджине пришлось крепко зажмуриться и изо всех сил сжать кулаки, чтобы перетерпеть обжигающую, рвущую на части боль. Он сейчас обсуждает ее, рассказывает Дейре об их мнимой помолвке и, возможно, о многом другом тоже… Она оперлась о перила и постояла так, ожидая, пока не схлынет горячая волна стыда. На дрожащих ногах она еле-еле сумела спуститься вниз по лестнице и прошла на кухню, молясь про себя:
— Пожалуйста, Лиан, не рассказывай ей всего… и что я почти умоляла любить меня и быть со мной!…
С ее губ сорвалось приглушенное рыдание и, подхваченное эхом, покатилось по сводчатому потолку. Холодный камень усилил и вернул звуки, которые раздались неожиданно громко и дико среди стен с развешенными на них повсюду потрепанными выцветшими шелковыми стягами и стоящими будто на страже рыцарскими доспехами. Звуки взвились высоко, в самый центр потолка, и запутались среди дрожащих льдинок хрусталя, составляющих старинную люстру. Потревоженные хрусталинки тоненько и жалобно зазвенели, словно откликаясь на ее грустные мысли, и ее исстрадавшийся мозг воспринял это как выражение сочувствия.
Она замерла, глядя на дверь в библиотеку, и стояла так, не смея пошевелиться, страшась, что Лиан, услышав эти звуки, может выйти, но дверь оставалась закрытой, и зал снова погрузился в свое обычное состояние вековой дремоты. От волнения Джорджина до крови прикусила губу. Осторожно она двинулась по коридору, ведущему к кухне. Оттуда не доносилось ни звука, Кейта, работая по дому, любила напевать; Джорджина с облегчением вздохнула: если ей повезет, она добудет молока и вернется в свою комнату через несколько минут.