Девушка у обочины
Шрифт:
На мне платье от Бетси Джонсон того же нежно-зеленого цвета, как его галстук и глаза. Оно без бретелек и открывает татуировку между лопатками. Сшитое из шифона, струящегося до пола с разрезом на правом бедре, оно подчеркивает линию талии. Специально подогнанное под мои размеры, платье было преподнесено мне дизайнером в качестве подарка на премьеру.
Что касается прически и макияжа? Роуз одолжила мне своего стилиста, который был просто... фантастическим. Когда тебе делают макияж и укладку, потому что так требует твоя профессия, то первые пару раз действительно
Но теперь мы подъезжаем в арендованном «бентли» к остановке возле театра, и я не могу дышать. От двух бокалов у меня бурлит в животе.
Автомобиль останавливается, и кто-то появляется по другую сторону от окна - это парень в смокинге, который готовится открыть двери автомобиля. Адам сидит ближе к выходу, поэтому он должен выйти первым. Ослепляют непрерывно выстреливающие вспышки. Этот шум слышится даже через звукоизоляцию салона машины.
Адам хватает меня за руку и сжимает.
— Дестини. Посмотри на меня.
Боже. Он использует полное имя, когда хочет добиться моего внимания. Как всегда, это срабатывает.
Я смотрю на него и стискиваю его руку.
— Что? — мой голос дрожит.
— Ты сможешь сделать это. Мы сможем сделать это. Ты уже делала это раньше, так?
— Нет... не так. Сейчас все по-другому, — мой голос понижается до шепота. — Что, если я сделаю что-нибудь не так?
Адам качает головой.
— Не сделаешь. Я буду рядом с тобой. Сейчас просто дыши, улыбайся и сохраняй спокойствие.
И затем он стучит в окно костяшками пальцев. Дверь открывается, и на меня обрушиваются шум голосов и щелчки затворов камер. Адам выходит из «бентли» с завидной грацией, потом разворачивается и протягивает мне руку. Я перемещаюсь по сидению, ставлю одну ногу в туфле на тонком каблуке на красную дорожку, и опираюсь на руку Адама, чтобы встать. Беглый взгляд вниз, чтобы убедиться, что все порядке, и, сжимая в руке черный клатч от Прада, который Адам подарил мне на мой двадцать третий день рождения, я попадаю прямо в распахнутые объятия Адама. Он обнимает меня за талию, прижимает меня к своему боку, и затем мы поворачиваемся лицом к толпе фотографов.
Я машинально улыбаюсь. Расслабляюсь и двигаюсь вместе с Адамом уже вполне естественно, когда мы чуть поворачиваемся, чтобы дать снять нас под другим углом. Он сплетает наши пальцы, и мы идем вниз по ковровой дорожке к прессволу, на фоне которого позируют Роуз и Дилан. Они уходят в сторону театра, и теперь очередь моя и Адама. Он держит меня за руку, и мы стоим рядом, опустив и крепко сжав руки, улыбаемся, поворачиваемся и так, и этак, и снова улыбаемся. Я не обращаю внимание на ослепляющие меня вспышки, из-за которых перед глазами только пятна.
И тут Адам отходит от меня, жестом показывая остаться, и ободряюще мне улыбается. О боже. О боже. Теперь я стою одна перед фотографами, чувствуя себя
Я решила сделать это тату для себя, но выставить ее на публику, позволить сфотографировать и обсуждать? О боже. Паника грозит вырваться наружу. Татуировка на снимках, которые передавались клиентам, всегда обрабатывались в фотошопе. Очевидно, сейчас об этом не может быть и речи. Теперь все уже все увидели и начнут строить догадки, просить об интервью, задавать вопросы. Они появились уже тогда, когда Адам объявил меня своей парой на этой премьере.
— Что означает твоя татуировка, Дез? — раздается вопрос справа от меня.
Я поворачиваюсь к человеку, который его задал.
— Адам - единственный, кто знает ответ на этот вопрос, — говорю я, и пытаюсь робко улыбнуться.
— Тогда он счастливчик, — говорит репортер с усмешкой. — Во многих смыслах.
Адам шагает ближе ко мне.
— Ты даже не представляешь, приятель, — отвечает он с игривой ухмылкой на губах.
Потом мы отходим, а Лоуренс и его жена приближаются к нам по дорожке. Адам ведет нас в фойе театра, где слоняются десятки пар, разговаривая, смеясь, улыбаясь еще большему числу фотографов, позируя, давая импровизированные интервью. Мы сливаемся с толпой, и я поражена той легкостью, с которой Адам переходит от разговора к разговору, приветствуя каждого по имени: мужчин - рукопожатием, женщин - дружескими объятиями. Они все смотрят на меня, представляются и включают меня в их разговоры.
Это продолжается, кажется, почти час, и в один прекрасный момент мы оказываемся загнанными в угол фотографом и молодой женщиной, держащей в руках блокнот, мобильный телефон и ручку. Она прикасается к экрану сотового телефона, кладет его поверх блокнота и готовится строчить. Затем задает Адаму серию вопросов о фильме, на которые он уверенно отвечает, а потом кидает взгляд на меня.
— Итак, расскажи мне о себе, Дез. Как ты встретилась с Адамом? Что заставило тебя бросить модельный бизнес?
У меня нет ни малейшего представления, как ответить на это, не потеряв самообладание. Я бросаю взгляд на Адама, с трудом сглатываю, и быстро придумываю.
— Я. Эм. Я встретила Адама на острове Макино, когда он был на благотворительном ужине. И что касается модельного бизнеса... эм. — Я должна перестать говорить «эм». Блин. Возьми себя в руки. — Это просто не для меня. Нью-Йорк был слишком суматошным, и нагрузки просто убили.
— Есть ли правда в утверждениях, что ты напала на Людовика Перетти?