Девушка с веслом
Шрифт:
Коту Сэнди исполнилось тогда полгода. Это был его первый опыт автостопа, и экзамен он выдержал с честью, достойной сына кошки председателя спелеоклуба. Разумеется, я сразу рассчитывала, что если ему не понравится, я верну его домой. Но коту понравилось. Он с удовольствием сидел на рюкзаке и смотрел по сторонам, быстро усвоив, что спрыгивать не стоит, иначе повиснешь на поводке. Шлейка (грудная обвязка) его ничуть не беспокоила, в отличие от его подруги Грейси – та билась в истерике, считая, что ее хотят задушить.
Драйверы брали нас с удовольствием и днём, и ночью: глаза-КОТОфоты вызывали у всех любопытство, и многим хотелось погладить кису. За полтора суток мы добрались до места. Кот оказался
Последней машиной оказалась пожарная – она ехала как раз в наш лагерь обеспечивать безопасность. Эффектное прибытие девушки с котом оценили по достоинству. «Октопус» нашелся быстро. Сэнди был спущен с поводка и стал бродить сам по себе по лагерю. Практика показала, что от людей он никуда не уходит, как и его мама, и не нуждается в корме: любители кошек угощали его почти на всех кострах, а нелюбители не трогали, потому что видели цивильную грудную обвязку.
II
И ветерок отравленный
Глотали мы из горлышка…
Первый вечер выдался приятным, тихим и солнечным. Тусовка наша приехала в основном поглазеть и пообщаться, только один Дима по прозвищу Железный и по фамилии (еще прикольнее) Коноплёв решил участвовать. В оргкомитете ему задали немного вопросов: «какие реки вы ходили», «что такое косой слив, непромывная бочка» или что-то вроде этого, «ваша тактика в таком-то случае» - и выдали номера. Тут у меня возникло первое подозрение в лажовости соревнований… Партнёров Железному предлагалось найти самостоятельно. Он прибился к команде «Рафтмастер».
Прикольный чувак Шурик заговорщическим тоном спросил меня:
– Ты ЭТО САМОЕ куришь?
– Дык ёлы-палы, а как же ж!
– Тогда приходи вечером в палатку.
Ну, я пришла. У них там лежал здоровенный пакаван травы размером с пакет гречки.
– Откуда такое счастье?
– Не поверишь, менты подарили! Ехали сюда, на крайнем посту гаишники спрашивают: «Вы анашу курите?» - «Ни-ни, что вы!» - «Да ладно гнать-то. Мы тут конфисковали у директора детского сада, а сами не употребляем». Нормально, да? У директора! детского сада!..
Трава, однако, оказалась довольно беспонтовая.
Спала я одна в монослойной палатке «Колибри». Причем дуги её были не родные: свои я потеряла ещё зимой, выпали из свернутой пенки, когда я залезала ночью на балкон физтеховской общаги. Дуги были ей велики, бедная палатка стояла уродливо распяленной. Возможно, это её и уберегло. Кот ночевать не пришёл.
К утру стало как-то чересчур прохладно. Потом полил дождь и задул неслабый ветер. Я положила в углы палатки четыре здоровых каменюки, какие только с трудом могла поднять. Ветрюган усилился, поломал у многих стойки и порвал палатки. Моя уцелела.
III
Смотрели, ухмылялися
Да стукали две рюмочки…
В первый день соревнований был, если не ошибаюсь, слалом в пороге «Театральный». Наши смотрели, я тоже. Киляться участники ухитрялись и там. Вода была средняя. Дождь лил, дубак усиливался.
Но более интересное шоу ждало нас вечером. В лагере
Этот клаб тоже заявился на соревнования, но основной частью их двоеборья был литрбол. Приняв на грудь как можно больше, татары загружались в микроавтобус с огромными колонками на крыше и под оглушительные звуки шотландской волынки катались с открытыми дверями по лагерю. Катали всех желающих, покаталась и я. Так мы и познакомились.
От «Рафтмастера» к нашему костру подошел повар Пётр. Он интересовался котом – но не с кулинарной точки зрения. Поскольку дубак крепчал, а дождь не переставал, мужик вызвался греть меня. Но почему-то у него это плохо получалось, хотя Пётр назвался инструктором по горному туризму: во сне он растопыривал колени и локти, которые торчали из состёгнутых спальников наружу и пропускали холод.
Наутро дождь превратился в снег. В наш лагерь пришла команда «Норд-Вест» с просьбой заменить заболевших участников. Вызвались два других Димы: Белый и Канадец.
Нас ждали зрелищные кили и прочий расколбас в пороге «Топорики». Я, выпучив глаза, фоткала на «мыльницу»: по камням налазилась, а фотки вышли отстойные.
Когда программа на сегодня закончилась, рафтмастеровский повар зазвал меня покататься на «Арлекине» - это такой маленький узкий рафтик. Очень вертлявый. Покатались мы по прогонным участкам, и я примерно поняла, как с этой штукой управляться, а ещё – что в ней трудно удержаться. Ступни засовываются в специальные «тапочки», и это всё, чем можно цепляться за утлую лодчонку.
Вечером казанские литрболисты продолжали услаждать наш слух волынкой. Катание на микрике по пересечённой местности с двумя пьяными рылами за одним рулём и пассажирами в соответствующей кондиции, мотающимися от борта к борту, ощущалось гораздо экстремальнее, чем сплав. Они зазвали меня ночевать в их большой палатке «Зима», и там мне наконец стало тепло. Несмотря на плотный дух перегара и блевотину в нескольких местах, можно было проспать всю ночь без пробуждений от зубовного стука. Грел меня маленький хвостатый велосипедист Костя, спальник его был большой и пушистый.
На следующее утро к «Октопусу» снова пожаловал «Норд-Вест» с той же просьбой. Не хватало гребца на рафте. Но мужики, желающие участвовать в безобразии, в нашем лагере кончились. У прочих отмазки были, например, такие:
– Я не могу участвовать в соревнованиях: у меня ботинок промок.
– Ну пожалуйста, там совсем ничего делать не надо, а нас с соревнований снимут!!!
– Не, мужик, ты не понял. У меня ботинок. Гор-тексовый. Промок. Я не в форме.