Девушка с татуировкой

Грин Эбби

Самия чувствовала, как горят ее щеки. Ей очень хотелось отвернуться, но она упорно продолжала смотреть султану в глаза. А он просто молча изучал ее. Наверное, лицо стало уже пунцовым, но принцесса не позволила себе поникнуть и решительно вскинула подбородок.

Султан наконец нарушил тишину:

– Мы же уже встречались.

Именно этого больше всего и боялась Самия.

– Я точно видел тебя где-то, но никак не мог вспомнить где. И тут меня осенило… – как ни в чем не бывало продолжал

Сейдик.

Сердце принцессы замерло. Самия мысленно взмолилась, чтобы султан не вспомнил именно тот позорный момент.

– Ты что-то не поделила со столиком на одной из моих вечеринок, – произнес он.

Ну вот – он все помнил! Самия вздохнула и протянула руку: его длинные пальцы сжали ее маленькую ладошку. Прикосновение было сильным, теплым и пугающим. Самия еле сдержалась, чтобы не вырвать руку, как будто он обжег ее.

– Да, боюсь, это была я, неуклюжий подросток, – признала она, чуть не задыхаясь от тревоги.

– Я и не подозревал, что у тебя тоже голубые глаза, – задумчиво сказал он, не отпуская ее руку. – Раньше ты носила очки?

– Год назад мне сделали операцию на глаза.

– Такой цвет, наверное, достался тебе от матери-англичанки? – Голос Сейдика был так же прекрасен, как и он сам.

– Моя мама была наполовину англичанкой, наполовину арабкой. Она умерла во время родов. Меня вырастила мачеха, – объяснила Самия, собравшись с мыслями.

Султан наконец отпустил ее руку:

– Она умерла пять лет назад?

Самия кивнула, нащупав позади себя спинку стула, отчаянно вцепилась в нее и посмотрела вниз, словно боялась, что он мог заметить горечь, появлявшуюся в глазах каждый раз при упоминании мачехи. Эта женщина была деспотична и жестока, потому что прекрасно понимала: она никогда не сможет занять место матери Самии, возлюбленной жены эмира.

Самия вновь посмотрела на султана и вздрогнула. Он выглядел слишком хорошо. Рядом с ним она чувствовала себя серой и скучной. С чего ему вообще взбрело в голову сделать ее своей женой?

Султан указал на стул, в который она вцепилась, как в спасительную соломинку:

– Пожалуйста, садись. Желаешь чего-нибудь? Чай или кофе?

Она подавила в себе внезапное желание попросить что-нибудь покрепче, например виски.

– Кофе, пожалуйста.

Через несколько мгновений в кабинет влетела секретарша с подносом.

Сейдик сделал вид, что не заметил, как тряслись руки принцессы, когда она наливала молоко в кофе. Она была ходячей катастрофой с пунцовым лицом, но при этом в ее взгляде читался вызов. Любопытная смесь. Он уже привык к дерзкой самоуверенности женщин, с которыми обычно встречался.

Руки Самии продолжали дрожать, и Сейдик чувствовал жалость к бедняжке, которая чудесным образом умудрилась удержать фарфоровую чашку и не разлить

кофе. Она избегала встречаться с ним взглядом, а он не стеснялся рассматривать ее. Самия оказалась не такой уж скучной и некрасивой – это стало приятной неожиданностью. Кожа ее была бледной – еще одно напоминание об английской крови. В светлых волосах, заплетенных во французскую косу, играли розоватые блики заходящего солнца; лицо идеальной формы обрамляли выбившиеся из прически пряди. Она выглядела как восемнадцатилетняя девочка, хотя ей было уже двадцать пять.

Сейдик продолжал рассматривать принцессу. Было в ней что-то неожиданное, необычное. Длинные ресницы скрывали выражение глаз, а султану очень хотелось понять, о чем она думает.

– Итак, принцесса Самия, вы расскажете мне, почему собирались уйти? – протянул он.

Самия подняла голову и встретилась со жгучим взглядом Сейдика. В кабинете стало жарче. Она еле удержалась, чтобы не расстегнуть верхнюю пуговицу блузки. Он рассматривал ее, как экспонат в музее, и, казалось, не придавал особого значения тому, что видит. Это встревожило принцессу еще больше.

– Султан…

Он остановил ее взмахом руки:

– Зови меня Сейдик. Я настаиваю.

Его лицо не выражало никаких эмоций. По спине Самии побежали мурашки.

– Хорошо. Сейдик. – Она сделала глубокий вдох. – Правда в том, что я не хочу выходить за вас замуж.

Она заметила, как гневно сверкнули его глаза, а брови сошлись на переносице.

– Обычно женщине сначала делают предложение, а уже потом она может отказаться.

Самия сжала пальцы в кулаки:

– Обычно женщине делают предложение прежде, чем самонадеянно рассчитывают на ее безоговорочное согласие.

В глазах султана вспыхнула ярость, он откинулся на спинку стула. Самия почувствовала угрозу с его стороны, ей стало еще более некомфортно.

– Полагаю, ты слышала весь разговор.

– Я ничего не могла поделать, – прошептала она. – Дверь была приоткрыта.

Сейдик подался вперед.

– Что ж, прошу прощения. Но этот разговор не предназначался для твоих ушей, – резко бросил он.

Окончательно поддавшись панике, Самия вскочила и метнулась за спинку своего стула:

– А почему нет? В конце концов, вы же обсуждали плюсы нашего с вами брака, так почему бы не обсудить их еще раз – со мной? Давайте выясним, достаточно ли я проста и консервативна для вас?

Легкая краска проступила на щеках султана – единственный признак, выдававший его волнение. Самия тут же пожалела о неосторожных словах. Она еще крепче вцепилась в спинку стула.

– Можешь не беспокоиться. Не важно, что именно ты слышала. Наш брак будет заключен в чисто практических целях. В нем есть много плюсов.