Девушка с Рублевки

Баклина Наталья

– Правда, молодцы? – сказала Ирина, когда мы после часового шоу возвращались в отель.

– Мне понравилось, – согласилась я. – А Виктору Алексеевичу – нет.

– Почему? По-моему, очень мило у них получилось, – заметила Ирина.

– Девочки, покатайтесь, как я, по миру, и вас перестанут занимать такие вот халтурные концерты, – пожал плечами Пенкин.

– Ой, ой, какой среди нас турист бывалый затесался, – фыркнула Аленка. – Вить, хорош выделываться, а?

– Ты хочешь сказать, я вру? – набычился мой шеф. – Я в

отличие от многих пятьдесят раз за границей побывал, всю Европу объездил! И могу отличить качественный сервис от лажи местного замеса!

– Конечно, конечно, – успокоила всех Татьяна. – Кто же спорит! Может быть, и нам когда-нибудь повезет настоящее шоу посмотреть. А пока мы и такому рады.

Выпендреж Пенкина не то чтобы испортил мне настроение, но слегка омрачил радость от концерта, который лично я воспринимала как продолжение праздника неожиданного отпуска. Море, солнце, песок, вкусное вино, хорошая еда, забавное зрелище. А Пенкин нас будто мордой ткнул: мол, ничего-то вы, бедные, слаще морковки не едали. Наверное, поэтому в холле я постаралась задержаться, чтобы больше не видеть сегодня шефа.

Мне удалось затеряться в очереди за коктейлями. Бармен колдовал с напитками, смешивая алкогольные и безалкогольные коктейли из соков, газировок, вермутов и джинов. Среди бутылок я даже русскую водку заметила. Пока стояла, ждала своей очереди, успела понять, что типовые алкогольные рецепты меня не устраивают – слишком много спиртного. И когда он с улыбкой взглянул на меня, я сделала заказ: на четверть бокала мартини, остальное – цитрон. По-английски в моем исполнении это звучало примерно так:

– A little of Martini, чуть-чуть, – и показала пальцами, сколько. – And many «Цитрон».

Бармен капнул мартини в бокал и уточнил:

– Тю-тю?

– More. – Я показала уровень пальцем и засмеялась.

Он долил, я кивнула, потом добавил лимонной газировки, воткнул трубочку, повесил на стенку бокала ломтик лимона и протянул мне:

– Тю-тю.

– Чуть-чуть! – Я уже смеялась. – No «тю-тю», «чуть-чуть», a little!

– Чью-тю, – повторил бармен, запоминая. Я кивнула и пошла искать, куда бы присесть. Смесь в бокале получилась самое то – вкусно и некрепко.

Тем временем народ собирался к пятачку на паркете, где шли приготовления к танцам. Какой-то дядька устанавливал синтезатор и проверял микрофоны. Повозился еще немного и выдал что-то зажигательное латиноамериканское. Ноги сами застучали в такт, но скакать в одиночестве было неловко. Молодежь принялась вытаскивать отдыхающих на танцпол. Я узнала девушку, которая ошибалась в самбе на сцене. Потом узнала паренька, танцевавшего лирический балетный номер. Ага, понятно, аниматоры шевелят гостей. Ну и меня пошевелите, пожалуйста!

И меня словно услышали: подошел невысокий парнишка и пригласил на танец. Повел аккуратно и начал осторожно, через такт, водить меня туда-сюда. То

ли устал за день, то ли решил, что тетка, то есть я, слишком неповоротливая, чтобы дать нормальный драйв. Скорее всего первое, рядом другой аниматор крутил раскрасневшуюся счастливую толстуху.

Музыка закончилась, мой партнер вежливо вернул меня на место. Тут же певец начал другую песню, тоже заводную. Пел он просто здорово. Мой аниматор уже вытаскивал из толпы – а кольцо зрителей, сидевших у паркета, было довольно плотным – следующую партнершу. А я как же?

– Ларис, пошли танцевать! – Ко мне пробралась Татьяна.

– Пошли! – обрадовалась я, все не одной топтаться. – А Ира где?

– В номере спит, устала.

Мы выскочили на середину и принялись наяривать что-то вроде чарльстона.

Возле нас выламывался парень, тот, что во время шоу рядился в вульгарную тетку. Он как-то так поводил бедрами, складывал руки и смотрел из-под тяжелых ресниц, что сразу было ясно, мальчик – гей.

Третьей песней был «Казачок» из «чингисханского» репертуара. Народ на танцполе замер – соображая, как под такое танцевать.

– Тань, может, покажем им плясовую?

– А ты умеешь?

– Я в школе в танцевальную студию ходила! Мы там народные танцы учили, всякие «веревочки» с «ковырялочками».

И тут та девочка, что ошибалась в «самбе», вдруг затанцевала «веревочку», «ковырялочку» и кое-что еще из украинских движений. Ну ничего себе! Украинские танцы в африканском отеле, где и по-русски-то почти никто не говорит! Если уж эта француженка, или кто там она, танцует, то нам с Танюхой сам бог велел.

– Тань, давай!

Мы пристроились рядом с аниматоршей и стали за ней повторять движения.

Она похвалила нас по-английски, когда музыка закончилась и певец взял паузу на передышку.

– Говорит, что мы с тобой хорошо танцевали, – начала я переводить Татьяне, как танцовщица вдруг завопила:

– Девчонки, вы русские! – И кинулась к нам обниматься. – Господи, как же я соскучилась по русскому языку, все английский да английский. Меня Нина зовут.

– Я Таня, это – Лариса, – представила нас Татьяна, отведя Нину к свободному креслу. – Взять тебе что-нибудь попить?

– Ой, нет, нам нельзя. Мне и так, наверное, попадет, что я к вам на шею бросилась. Общаться с постояльцами запрещено.

– Да ладно, перетопчутся. Не каждый день земляков встречаешь.

– Да, в Тунисе мало русских. Я четвертый месяц уже как из дома уехала, вы – первые русские. Как же я вам рада, будто от родных привет получила! А вы откуда?

– Из Москвы. А ты?

– А я с Украины, город Винница.

– А как в аниматоры попала?

– А по контракту. Фирма есть одна, в Вене у них офис, по всему миру аниматоров приглашают. Главное, танцевать уметь и знать английский. А я хореограф по образованию, английский знала чуть-чуть, отправила анкету, взяли.