Девушка с прошлым
Шрифт:
– Потерпи. Наладится. По всей стране так. Ты же знаешь: кризис неплатежей. Нам должны – мы должны. У нас взаимозачеты, а денег живых нет.
Как-то, когда в очередной раз она начала рассказывать ему о голодных детях, он не выдержал, сорвался:
– Ты что же думаешь, мы с тобой тогда просто так от бандитов вырвались? За все приходится платить!
– Это правда?
– А ты что думала? Ну, отказался бы я тогда, а что бы с тобой было? С Лешкой?
– Я не знала…
– Не знала… Думать-то надо было! Ты вообще в каком-то другом мире живешь! Святая ты наша!..
Когда
Андрей Артурович тоже получил то, что хотел от этой комбинации. Правда, вся затея с выборами губернатора провалилась, и Шкурупей, будь он неладен, тянул с обещанным залогом, но банкир не сомневался, что деньги вернутся: не такое уж это мудреное дело – найти управу на зарвавшегося.
Когда Юрий Алексеевич попросил Андрея Артуровича принять к нему на работу его сына, тот согласился на это – как на свою плату еще за одну услугу, о которой директор и не ведал. Однако Алексей оказался и в самом деле толковым парнем. Кроме охранных забот, банкир поручал ему время от времени и разные дела по его прямой специальности – юридической…
В Алма-Ате их встретили с восточной пышностью, никак не подобавшей, на взгляд Алексея, масштабам той сделки по экспорту-импорту, на которую они отправились вместе с Андреем Артуровичем. Сделка проводилась через одну из фирм банка, и поехать на нее мог бы и кто попроще, личного присутствия шефа, в общем-то, не требовалось. Но, видимо, были у Андрея Артуровича в Алма-Ате некие особые интересы.
В аэропорту их ждал целый кортеж “фордов”. Алексей наметанным глазом подметил вышколенность охраны – такой класс был вроде бы и ни к чему директору не слишком крупного завода, к которому направлялись питерские гости. Перед шефом распахнули дверцы бронированной машины, в которой сидел директор – выходить из нее местный промышленный князек не стал. Алексею указали на один из “фордов” сопровождения. Посадили на заднее сиденье с парнем его возраста маленьким суховатым корейцем.
– Коллега, – представился тот, не называя своего имени.
«Ну, раз коллега, так и пообщаться с ним не грех, – подумал Алексей, – хоть слегка прокачать местных. Многого он, конечно, не скажет, но сориентироваться поможет. А то слишком уж туманно говорит об этой поездке шеф, все больше хмыкает…»
Коллега, видно, тоже решил не упустить случая и прощупать питерского гостя. И – не молчать же в дороге – охранники разговорились.
– Классные у вас ребята, – похвалил Алексей. – У нас директора обычно понабирают качков, так от них больше суеты, чем толка.
– У качка мозгов мало, – охотно подхватил тему парень. – Он, дурак, не оберегает клиента, а только провоцирует нападение. Силу, однако, свою показать хочет. Расшвыривает толпу вокруг клиента вместо того чтобы вести его тихо, чтобы никто в толпе и не понял, что за важная
– Да ну? – удивился Алексей, подумав, что все дороги, как говорится, ведут в Рим: он тоже стажировался у северных соседей, в институте безопасности.
– Вот тебе и ну. Думаешь, мы тут такие дикари живем?
– Прости, парень. Я потому удивился, что и у нас-то в Питере не все себе это могут позволить. Или не понимают, что охрану надо не только в спортзалах накачивать, но и уму-разуму учить – по евростандарту, так сказать.
– Мне тоже европейский стиль больше нравится. Знаешь разницу? У американцев – мордовороты, эффект силового присутствия, так сказать. А Европа – это по-нашему. То есть по-восточному, ты уж извини. Охранник – он серый человек. Я есть, и меня одновременно нет. Если меня замечают – это уже плохо.
– Однако “колбасу” такую не заметить невозможно, – вставил Алексей, имея в виду кортеж.
– Традиции, – пояснил парень. – Каждому гостю свой почет. Если твой хозяин в одном весе с моим, то и примут его по полной форме.
Замечание об одном весе не прошло незамеченным – оно заставило насторожиться. К кому они, собственно, едут? Или тут, на Востоке, всяк директор мнит себя удельным князьком? Скорее всего, именно так. Байство здесь никто не отменял.
Промчавшись через весь город, они вновь оказались за его чертой. Подъезжали к заводу, издали заметному по трубам и кранам. Въехав на не такую уж большую территорию, тут же оказались у помпезного здания заводоуправления с непропорционально огромным входом. Машины остановились, но никто из них не выходил.
– Пока сидим, – мягко скомандовал кореец. Бронированный джип директора въехал прямо на пандус заводоуправления, массивные двери раздвинулись, и автомобиль, к изумлению Алексея, зарулил прямо в здание.
– Да, такого я еще не видел, – признался он.
Кореец коротко объяснил, что после покушения хозяин и шага не ступает на открытом пространстве. Из джипа – прямо в лифт. Лифт свой, ведет в кабинет.
Перед поездкой Андрей Артурович сказал Алексею, что берет его с собою не только как охранника, но и в качестве юриста. Однако здесь, на месте, он почему-то старательно отмахивался от всех его советов.
Сделка – договор поставки – была, казалось бы, проста, как штыковая лопата. Но Алексей приметил в ней не мало мелочевки, от которой впоследствии могли быть крупные неприятности.
В документах он выловил типичную штуку, которую порой пропускают мимо даже и не новички в бизнесе: “Споры между сторонами рассматриваются первоначально путем переговоров. В случае, если к соглашению прийти не удается, спор передается на рассмотрение третейского суда, избранного сторонами”. Алексей-то знал, что обычно следует за такой формулировкой: спор разрешать вообще не удается. Любой суд, получив иск, не станет его рассматривать, услышав возражения ответчика: мол, мы еще не исчерпали все возможности для переговоров и готовы говорить дальше. То есть до бесконечности. А деньги пока где-то крутятся. А потом, глядишь, и ответчик благополучно “умирает” – или фирма исчезает, или ее хозяева, а тем более и деньги куда-то благополучно отбывают.