Девушка с плеером
Шрифт:
– Хм… – Он погладил бороду. – А зачем тебе отель? Мы со Стю сдаем комнату через «Каучсерфинг». Ну то есть планируем начать сдавать. Можешь остановиться у нас.
– Серьезно? А где вы живете? – В голосе у меня невольно проскользнула нотка недоверия, но, кажется, он ее не уловил.
– А прямо здесь, над пабом! Стю! – завопил Ник через весь зал. Его голос эхом разнесся вокруг, затихнув где-то высоко под потолком. – Это же «Королева»! – посмотрел он на меня с таким видом, как будто я должна была точно понимать, что он имеет в виду.
Я только сдвинула брови.
– Окей. – Ник вытаращил
– Поняла-поняла.
– Что, не лучшая реклама?
– Ну как тебе сказать…
– Так ты согласна?
Я неуверенно кивнула. А что, приключения так приключения. Будет что Лоре рассказать.
– Йо, Стю! – заорал Ник прямо над моим ухом.
– Чего тебе? – Из болтающейся двери кухни показался Стюарт, одетый уже в обычную одежду: узкие джинсы, вансы [4] и футболку с надписью «Joy Division».
– Я нашел нам постояльца. – Ник весело показал на меня рукой. – И угадай, как ее зовут? Ника! Как женская версия меня. И она русская, поэтому нам никак нельзя ее убивать. Ее будет искать мафия, зе русскиз.
– Прикольно. Надолго ты к нам? – обратился ко мне Стюарт, явно более спокойный из двоих близнецов.
4
Vans – производитель обуви и предметов одежды для занятий спортом.
– На одну ночь. Надеюсь, ты не против. – Я послала ему свою самую очаровательную улыбку.
– Да нет, с чего бы, – немного смущенно ответил повар.
– Супер! Тогда подожди нас до одиннадцати, мы закроемся и все тебе там покажем, – проинструктировал Ник.
Я еще ни на что не согласилась, даже обдумать не успела, но, похоже, все было уже решено. Меня немного успокоило, что весь разговор прошел при свидетелях – нескольких алкоголиках, трущихся у стойки. Да и в угол, где я сидела, смотрела единственная камера, висящая у входа в заведение. Когда местный вайфай соизволил начать работать, я зашла на сайт, о котором говорил Ник, и увидела описание их комнаты. Отзывов пока не было, но даже сам факт существования объявления принес мне иллюзию безопасности.
Прикончив сэндвич, который, кстати, оправдал ожидания, я принялась за пирог с мороженым. В перерывах между жадными звуками моего чавканья я заметила, что в пабе не играет музыка. За окном была уже совсем ночь, по углам зала клубился лиловый сумрак.
Тут я услышала какой-то тихий свист и осмотрелась. В противоположном углу помещения, у небольшой двери с вывеской «Beer Garden» сидел старик. Он смотрел на меня и подманивал пальцем, что-то со свистом нашептывая. Старик выглядел прилично, совсем не как бомж, на нем было не подобающее сезону пальто и очки;
лицо гладко выбрито, насколько я разобрала с пятнадцати метров.
И все же от его вида мне стало неуютно. Я понимала, что он в худшем случае лишь безобидный городской сумасшедший, но решила
Я рассматривала интерьер. Если бы не новенький блестящий музыкальный автомат в углу, было бы трудно угадать, в какой я эпохе. В таких местах время остановилось еще задолго до моего рождения.
Ко мне подошел Ник:
– Будешь что-нибудь пить?
– А что, я выгляжу так, словно мне это необходимо?
– Ну, если ты пришла в паб и ты не санинспектор, то ты хочешь выпить. Другой вопрос, что ты, возможно, не готова в этом себе признаться. Понимать такие вещи и есть работа бармена. – С этими словами он ловко достал пустой бокал и, не успела я возразить, наполнил его искрящимся золотистым напитком. – «Стронгбоу»! – объявил он, словно фокусник после удачного трюка, и поставил пинту прямо передо мной. – Это сидр.
– Вообще я вино обычно пью. – Я с сомнением глянула на бокал.
– Тс-с! – Ник резко прижал палец к губам. – Никому не говори об этом, пока ты здесь! А то все решат, что ты не клевая.
Я отхлебнула сидра. Он был кислый и освежающий, как будто я откусила от подмороженной антоновки с дачи, в нем чувствовался спирт. Мне начинал нравиться этот паб и эти люди.
– Ник, а ты давно здесь работаешь?
– Дай посчитать. – Он стал загибать пальцы. – Десять дней!
– Что? – удивилась я.
– Паб только открылся.
– Как странно, а я думала, заведение старое. – Я кивнула на потертый ковролин и изъеденную временем барную стойку. – А как же вырезка на стене? – Я махнула рукой в сторону заголовка про 350-летний юбилей.
– Ну как сказать, сам паб очень старый, но он долгое время был закрыт. Восемь лет или что-то вроде того. Новый лендлорд появился только недавно, и мы открылись в прошлый понедельник, пока в полуофициальном режиме. Заметила, даже музыки пока нет?
– А почему паб так долго был закрыт? – Мне стало любопытно. Если он пустовал восемь лет, значит, не работал примерно с момента твоего исчезновения. – И как вышло, что нет музыки?
– Никто не хотел или не мог выкупить его. Предыдущий лендлорд покончил с собой, повесился прямо здесь. – Ник указал на балку у меня над головой. – Говорят, поставил табуретку на стойку, как раз где ты сидишь сейчас, и закинул петлю вон на ту балку, ну и… А музыкальную лицензию мы получим уже совсем скоро.
Я ждала, когда он рассмеется, но лицо парня оставалось серьезным.
– Ты же шутишь, да?
– Отнюдь, я не стал бы шутить над этим. Мужик разорился, паб хотели отнять за долги. Говорят, его нашли только через неделю. Дальше были судебные тяжбы, и паб просто стоял закрытый. Еще одно здание с забитыми окнами в Ноутоне. Так было, пока его не выкупил новый хозяин.