Девушка с конфетной коробки
Шрифт:
Не зря я хохотала: смех отчасти прочистил горло и я смогла спросить:
— Алан, это я ослепла или здесь так темно?
— Прости, — шепнул он и я получила практический ответ на свой вопрос. Зрение осталось при мне. И как я сама не догадалась проверить своё состояние магией?
На раскрытой ладони Алана затеплился небольшой магический огонёк. Он давал мало света, можно было только увидеть лицо магистра у моих коленей и попробовать немного сориентироваться. Тени ложились так, что я не могла сообразить, где мы находимся. Очевидно, что в пещере, но она большая, а у
Я смогла не только разглядеть, но и понять, где мы находились и в каком положении. Это был тот самый первый зал, на пороге которого мы сидели, когда всё началось, я его просто сразу не узнала. То ли ударной волной, то ли другой силой нас откинуло к стене напротив входа в пещеру. Неплохо полетали: локтей десять, если не больше. Меня приложило прямо об стену, Алана бросило к моим ногам. Поэтому я почти сидела, а он лежал рядом, головой практически упираясь в мои колени. Между нами не было и ладони.
Но это всё лирика. Напротив нас, там, где должен был красоваться зев пещеры, сейчас можно было разглядеть монолитную стену. Да-да, не завал, не осыпь, а ровный камень. Мы угодили в ловушку.
Алан с трудом сел, потёр поясницу и сказал:
— Ну и угодили мы с тобой, Адель. Прямо как в сказке. Теперь эту стенку не отодвинешь, только дракон мог бы открыть ловушку, да где ж его взять.
Это я и сама поняла. Подумала и спросила про другое:
— Встать сможете?
— Хороший вопрос, — усмехнулся он и попытался подняться.
Потолок в зале был высокий, так что ничто не мешало Адану распрямиться полный рост. Он так и сделал, отчего скривился и заохал, как старая бабка.
— Встать могу, но болит всё — сил нет. Здорово меня приложило. А ты? Сможешь подняться?
Я сама об этом гадала последние несколько минут. Но, как известно, практика — критерий истины. Гадать можно было ещё долго, следовало пробовать.
Поднялась примерно так же, как мой руководитель: со стонами и скрипом. Болела, казалось, каждая жилка. Алан выставил перед собой руки ладонями вперёд и начал водить ими вдоль моего тела, поясняя:
— Лекарь из меня, конечно, аховый, но первичную диагностику я знаю неплохо. Без неё в экспедициях никуда. Знаешь, всё не так плохо. Внутренние органы без повреждений, переломов нет. Зато трещины в тазовой кости и нескольких рёбрах — это да. А ушибов-то сколько! Прямо не могу найти, что ты себе не отшибла при падении.
Я с облегчением выдохнула. Ушибы и трещины — это ничего, не страшно. Намазать кожу бальзамом, выпить регенерирующего эликсира, затем шесть часов сна — и будешь как новенький. Практически. Потом трое суток ограничить нагрузки и трещины тоже срастутся как не было. Кстати, Алан сам себя таким же способом проверить не может, надо вспомнить материал первого курса: неотложная помощь и диагностика.
Я сосредоточилась и точно так же, как магистр, выставила
— Садитесь, а лучше ложитесь, магистр, — сказала ему я, — у вас плохо с ногой. Правой. Верно, вы повредили на ней сосуды: суставы просто плавают в крови.
— Демоны, — буркнул Алан, опускаясь на камни, — я и чую, что с нею что-то не то. Вроже, ни вывиха, ни перелома, а стоять просто невозможно.
Я вспомнила про свою сумку, которая так и лежала рядом с тем местом, где я свалилась, встала на колени и покопалась в ней. Добыла одеяло, оно лежало сверху, и протянула магистру.
— Вот и не стойте. Подстелите и устраивайтесь поудобнее. Давайте я вам помогу.
Он не дал мне такой возможности. Несмотря на боль, ловко развернул одеяло и подсунул его под себя так, что при желании мог укрыться половиной. Зато сказал:
— Опять ты мне выкаешь, Адель. А мы ведь, кажется, договаривались.
Ой, и впрямь. Это я с перепуга. Не стала отвечать, вместо этого продолжила шарить в сумке. У меня там много полезного. Например, аптечка и фляжка. Достала и услышала восхищённый голос своего руководителя:
— Адель, неужели ты всё своё хозяйство всегда с собой таскаешь?
Эх, если бы всё! И половины нет, подумала я, вслух сказала:
— А что тут таскать: сумка-то ничего не весит и ничем мне не мешает, а мало ли что может понадобиться? Сто раз брала её зря, а на сто первый она нам жизнь спасёт. Видите: тут у меня и аптечка, и еда, и ещё одно одеяло. Жаль, подушки нет. Вместо неё можно будет тёплый плащ свернуть.
Магистр смотрел на моё богатство широко раскрытыми от удивления глазами. Не ожидал, что это правда.
А я вынимала из сумки всё то, что называла, и раскладывала рядом на камнях. Подсунула свёрнутое одеяло себе под попу, налила в стаканчик, прикрывающий пробку фляжки, воды, раскрыла аптечку, добыла оттуда пару эликсиров и мазь от ушибов. Развела регенерирующий эликсир водой, молча сунула Алану, намекая, что надо выпить, что он и сделал. Сказала:
— Ну, раз мы на ты, давай, раздевайся, лечить тебя буду.
И показала зажатую в руке баночку.
Алан потянул с себя рубаху через горло, пробормотав при этом:
— А потом я тебя. Ты тоже здорово ушиблась.
Я не планировала демонстрировать ему своё исподнее, но возражать не стала. Дождалась, пока не разденется до подштанников, затем велела: ложись! И открыла баночку с мазью. Всю пещеру наполнил острый запах арники, аниса и кошачьей мяты.
Алан уже лежал на животе, спрятав от меня лицо. Чтобы не смущать, наверное. Я набрала в руку зеленоватую холодящую субстанцию и начала втирать в спину. Не пропустила ни одного ушиба, даже затылок намазала. Затем велела ему перевернуться и стала обрабатывать грудь. Он не выдержал и сказал: