Девушка с голодными глазами
Шрифт:
– Значит, вы все-таки поговорили?
– Ну да, ты же меня знаешь, – ухмыльнулась она, – я, как танк, всегда пру напролом. Однажды я не выдержала, зажала его в угол. Я ему позвонила и сказала, что мы с тобой приглашаем его в кафе. Он немного удивился, конечно, но пришел. Тебя, естественно, не было. Зато была я, вся из себя красивая.
– Ну ты даешь, – не то восхищенно, не то возмущенно протянула я.
– Я
– А он?
– А он удивился. Молча меня выслушал, потом сказал, что все это не имеет смысла. Что он не такой дурак и все понял давно. Заметил, что я наряжаюсь, кручусь возле него, стараюсь, чуть ли не из штанов выпрыгиваю. Он так и сказал, представляешь, какой нахал? Так сказать мне!
Мне стало смешно. Все это напоминало цирк.
– И что дальше?
– Да ничего! – передернула плечами Нинон. – Дальше он сказал, что я очень красивая. И мужчине, который возьмет меня в жены, несказанно повезет. Но он этим мужчиной не будет, поскольку любит тебя, а не меня. Обычная отмазка самовлюбленных мужиков… Ну что? Ты расстроилась?
– Да нет, просто… Не ожидала такого. Слишком много информации.
Я вернулась в палату и застала Алину за тривиальным занятием.
Заколов длинные волосы золотым «крабом», засучив рукава белоснежного махрового халата, Алина склонилась над раковиной и двумя пальцами правой руки деловито копошилась в собственной глотке. Из ее рта вырывались душераздирающие булькающие звуки, хрипы, надрывное карканье, но стошнить никак не получалось. Да и нечем ей было тошнить – на ужин Алина съела половинку сырой морковки и четыре ложки картофельного пюре.
– Зачем ты это делаешь? – тихо спросила я. – Ведь ты же тайские пилюли принимаешь, зачем еще и это?
– Привычка, – не оборачиваясь, объяснила она. – У медсестер пересмена, на посту никого нет, надо воспользоваться случаем… Вот оно, кажется, пошло!
Я посмотрела на ее содрогающуюся от спазмов худенькую спину… И вдруг проснулась.
Нет, правда – я прекрасно помню этот момент. Я смотрела на Алису, изрыгающую скудный ужин в раковину, и неожиданно поняла, что минувший год был потрачен мною впустую. Чем я занималась?
Международные стандарты – от самого этого сочетания слов веет инкубаторской уравниловкой. Едва ли истинную красоту можно вместить в шаблонную формулу: ноги + грудь + губы – задница = перепихонистая телка.
Когда-то, пять лет назад, Гениальный Громович отверг девушку, на сто процентов соответствовавшую идиотским стандартам, ради меня. Меня, неидеальной, с шероховатостями-потертостями, неженственной привычкой пить пиво вместо шампанского и питаться быстрорастворимым картофельным пюре. Меня, девушку со среднестатистической мордашкой, девчонку из толпы. Меня, безработную, не по-московски расслабленную, лишенную амбиций.
Может быть, у нас ничего не получится. Может быть, нельзя войти в одну реку дважды. Может быть, я снова окажусь в замкнутом круге. Может быть, я вообще не создана для размеренной семейной жизни. Может быть, умнее было бы не идти на поводу у сиюминутного желания.
Но тогда это была бы уже не я.
Одно я знаю точно – я знаю, как пахнет Лондон в апреле.
Имбирными пряниками и едва прорезавшейся газонной травой. Разномастная толпа похожа на карнавальный парад – кто-то еще кутается в тончайший норковый палантин, кто-то щеголяет ярким педикюром в босоножках. Сначала я отправлюсь в любимую кофейню на Bond-street – там пекут ватрушки с корицей, а кофе подают в жизнерадостных оранжевых кружках. Потом дождусь автобуса. В свежем весеннем Гайд-парке я лягу на траву, широко раскинув руки и ноги. Я попрошу у внутренней принцессы прощения. Как спасительный принц на белом коне, я вызволю ее из белокаменной башни дурацких комплексов. Это будет непросто, но я справлюсь. Она расправит затекшие плечи, тряхнет золотым покрывалом шелковых волос, взглянет на мир моими прояснившимися глазами… И – я это точно знаю – все изменится, и вино будет пьянее, смех – сочнее, а мое отражение в магазинной витрине – стройнее. И какой-нибудь случайный прохожий удивленно обернется мне вслед, и, может быть, перед сном ему вспомнится моя обращенная в никуда улыбка.