Девушка с береттой

Серова Марина Сергеевна

— Господа, пятнадцать минут третьего. Мы совсем заждались.

— Мы тоже рады видеть тебя, Стас, — сказал Николай Иванович, — задержались в пути. Ох, уж эти дороги. Человек предполагает, а бог располагает.

— Ничего, пятнадцать минут — не время, пять баксов — не деньги, — несколько натянуто рассмеявшись, успокоил Миронов.

Поприветствовав друг друга, уселись за стол. Как все официально! Консилиум докторов, собравшихся спасти пациента, но пациент неизлечимо, смертельно болен. Миронов во главе стола, полный, но узкоплечий человек, внешностью ничем не отличающийся от других, таких же, как он, толстяков и чревоугодников.

Только тяжелые надбровные дуги, надвигавшиеся на глаза, придавали взгляду еще большую суровость. Его пронзительность не смягчалась, даже когда Мирон улыбался. Вокруг стола на почтительном расстоянии, за спинами своих боссов, расположились телохранители. Я в том числе. Никто не обратил на меня особенного внимания. Я ожидала, как обычно, удивленных взглядов, пошлых и язвительных замечаний. Этого не было. Но если б и было, я бы стерпела. Это работа — и больше ничего.

— Господа, рад видеть вас в добром здравии. Многие не с нами, они отсутствуют по уважительной причине. Их просто нет в живых. Это настораживает. Пора разобраться, что же происходит, — объяснил один из присутствующих, Владимир Баринов по кличке Жила. Он был очень длинный, худой, с непропорционально большой головой. Жила контролировал Заводской район города Тарасова. Одним словом, вор в законе. Человек в принципе неприкасаемый. Так же, как и Мирон, под чьим ведением находился Ленинский район.

Двое остальных — Белов Александр Егорович, бывший партиец, высокопоставленный чиновник одного из многочисленных министерств (обширные связи как в криминальной среде, так и в Министерстве внутренних дел), и Карцев Борис Абрамович, связанный с деревообрабатывающей промышленностью и строительными фирмами. Мог добиться крупного правительственного заказа. Кроме того — отмывание денег через подставные компании. Самым младшим из них по возрасту, но только не по положению, был Баранов.

— Установившиеся мир и порядок, — продолжал Жила, — с таким трудом достигнутые в нашем шатком, нестабильном обществе, кому-то очень не по душе. Кто-то жаждет войны…

Следующие три с половиной часа прошли в такого же духа высказываниях. Все говорили много, на повышенных тонах, но без явных оскорблений. Сыпались взаимные упреки и обвинения. Меньше всех в разговор вмешивался Миронов, только пристально наблюдал за всем происходящим и вставлял свои короткие, но веские замечания. Что-то подсказывало мне — никакой войны, никакого передела сфер влияния нет. В лицах этих тузов, несмотря на всю значимость, с которой они себя преподносили, угадывался страх, животный ужас пешки перед неизвестностью. Люди все же банальны до предела.

— Сергей, я слышал, у тебя свои связи в органах. Какой-то маленький татарин в чине капитана, — вдруг обратился к Баранову Карцев. — Может быть, тебе что-нибудь стало известно? А ты не хочешь поделиться этим с нами? — Он демонстративно обвел рукой всех присутствующих.

— Поражен и завидую вашей осведомленности, Борис Абрамович. Если я что-то узнаю, вам об этом первому сообщу, — несколько резко ответил Сергей.

— Ты здесь только потому, что Николай Иванович настоял, понял? — вспылил Карцев.

— Но отвечаю за себя я сам, — парировал Баранов.

Борис Абрамович поднялся из-за стола, взбешенный такой дерзостью.

— Да я тебе, если захочу, в миг голову откушу, сопляк!

— Борис, не надо переходить на личности, — вмешался Миронов. — Кстати, об «откушу», о хлебе насущном. Все мы

немного утомлены продолжительной беседой и наверняка проголодались. Я предлагаю подкрепиться.

— Каким блюдом на этот раз ты удивишь нас, Стас? — заинтересованно потирая руки, спросил Николай Иванович.

— Это сюрприз. Вы же знаете, кулинария — мое хобби. Я бы даже сказал, призвание. Но судьба распорядилась по-иному, к сожалению, — ответил Стас.

Поднявшись, он направился к выходу.

— Извините, я удалюсь на некоторое время. Люблю, знаете ли, сам контролировать процесс приготовления.

Все встали из-за стола переговоров и устроились кому где удобно. Кто на широком диване, кто погрузился в мягкие кресла. Недавно чуть не перегрызшие друг другу глотки Карцев и Баранов теперь мирно беседовали между собой. Они обсуждали, какой изумительной была фаршированная рыба в прошлый раз и какое вино лучше подходит к тому или иному блюду. Вскоре к обсуждению присоединились остальные.

Примерно через десять минут в коридоре послышался шум. Распахнулась дверь, все повскакивали со своих мест, я вышла вперед, загораживая собой Баранова. В зал вбежал тот тип в белой рубашке. В руке он держал поднос, накрытый мельхиоровым колпаком. С лицом, искаженным приступом ярости, поставил его на стол и сдернул крышку. Сначала всем показалось, что это розыгрыш, но, когда ошеломленным гостям стала ясна жуткая картина, улыбки с их лиц стерлись в мгновение ока. На подносе лежала голова Миронова, застывшие глаза его уставились на нас.

— Чьих это рук дело? — бесился охранник. — Никто отсюда не выйдет, пока не выясним. Еще троих замочили там, на кухне.

— Ты хочешь начать бойню? — подойдя к нему, спокойно спросил Баринов по кличке Жила.

Одной этой фразы хватило, чтобы тот остыл. Мы немедленно поспешили прочь.

Через несколько минут уже мчались по шоссе, и, чтобы немного успокоиться, Сергей попросил поставить кассету Феди Меркулова. Для тех, кто не в курсе, — так в шутку он называл Фредди Меркьюри. Ему нравилась музыка «Qween». Баранов молчал, только глаза его бессмысленно бегали из стороны в сторону. Бог знает, о чем он думал в этот момент.

Когда мы были уже на мосту, красный «Фольксваген», обогнав нас, поравнялся с головной машиной с левой стороны. Тонированные стекла опустились, стирая отражения беспощадно палящего солнца. Поняв, что что-то не так, я резко взяла вправо. Идя на обгон, как бы загораживаясь от непрошеного попутчика «Ниссаном», прибавила скорость, уходя в отрыв. В открытые окна показались дула пистолетов-пулеметов, напоминавших немецкий «скорпион». Хотя и были некоторые сомнения в определении марки, что-то очень знакомое слышалось в характерных звуках издаваемых очередей. Я поняла это потом. Позади нас бронебойный дождь осыпал автомобиль с охраной. Фонтаны огненных искр, треск рассыпающегося стекла, гул пальбы не заглушали рев моторов. Затем «Ниссан» резко занесло вправо. Несколько раз развернувшись вокруг своей оси, машина как бы споткнулась, завалилась на бок, потом на крышу, продолжая с диким скрежетом двигаться по инерции. Но люди в красном «Фольксвагене» уже не обращали на «Ниссан» никакого внимания. Последовав за нами, они приближались с огромной скоростью. Вот когда неуязвимость этой колымаги может оказаться помехой, роковой для наших жизней! Я могла бы оторваться чуть раньше от преследователей, теперь же придется действовать по обстоятельствам.