Девушка с ароматом ночи

Эштон Броди

В моей машине. На парковке.

Мы вернулись на парковку у бесплатной столовой и, сидя в моей машине, пытались как-то осмыслить произошедшее.

Я рассказала Джеку ту же историю об Орфее, которую поведала мне миссис Стоун. Как Орфей спас Эвридику, но в итоге ее все равно поглотила Преисподняя.

— Но иногда мифы ошибаются.

— Значит, эта Эвридика попала в подземное царство, а Орфей пошел туда за ней и освободил ее? Что это может значить?

Я

попыталась разобраться в этой истории. Как и я, Эвридика отправилась в Нижний мир. Как и я, она не постарела. Может быть, ее бессмертный тоже хотел, чтобы она отправилась к царскому двору, но она выбрала Тоннели. И ее поглотила тьма. Может быть, Мэри сказала, что Орфей был сильным, потому что он смог отпустить ее в Тоннели вместо того, чтобы смотреть, как она сама превращается в бессмертную.

Ничего из этого я Джеку не рассказала. Я не могла. Пока. Он ведь все еще не знал, что Тоннели придут за мной.

Тут вдруг у Джека зазвонил телефон. Он взглянул на экран.

— Уилл.

Он хотел убрать телефон обратно в карман, но я остановила его.

— Иди. Может быть, ты ему нужен.

Джек нажал кнопку, включающую автоответчик, и взял мою голову в свои руки.

— У нас есть план, Бекс. У нас есть время. Мы проведем исследование, узнаем все об Орфее и дочерях Персефоны и придем сюда в следующую субботу. И мы будем знать, какие вопросы задавать Мэри.

Я кивнула. Теперь было самое время сказать Джеку о том, что означает отметина на моем плече. Мы смотрели друг другу в лицо, и нужный момент повис в воздухе в ожидании того, что я скажу Джеку правду, но я этого не сделала. Джек отправился к своей машине, и я сказала себе, что подходящий момент будет и в следующий раз, когда я его увижу.

Но, глядя, как он уезжает на машине, все еще помятой спереди после столкновения, я поняла, что подходящих моментов больше не будет. Когда Джек узнает правду, будет слишком поздно.

Джек зашел ко мне ночью, чтобы мы могли вместе поискать информацию о дочерях Персефоны. Мы не знали, с чего начать, и просто полезли в Гугл. Поиск выдал два результата. Первым была кантри-группа с таким названием. Две немолодые женщины явно прекрасно себя чувствовали в рабочей одежде и держали в зубах соломинки. Читая дальше, мы обнаружили, что их мать на самом деле звали Персефоной. На их сайте вообще не было упоминания о мифе. Это был тупик.

Второй результат казался более обнадеживающим. Но только на первый взгляд. Это был скан статьи об исчезновении газетного репортера в 1982 году. В статье не упоминались дочери Персефоны до предпоследнего абзаца, где главный редактор сообщал, что пропавший репортер работал над изучением культов, один из которых назывался культом дочерей Персефоны.

— Как ты думаешь, что это значит? — спросила я Джека.

Он пожал плечами.

— Если нашлась всего одна статья, это может иметь отношение к настоящим дочерям Персефоны. Значит, они хорошо заметают следы.

— Ты думаешь, исчезновение репортера может быть как-то связано с… — я замолчала, обдумывая эту возможность.

Я напечатала в строке поиска имя репортера

и название города, но других статей не обнаружилось.

Джек сжал губы, так что получилось что-то вроде усмешки.

— От Коула и от таких, как он, всего можно ожидать.

Мы также попытались узнать какие-то подробности мифа об Орфее, но дальнейшие поиски выявили лишь незначительно различающиеся варианты той истории, что рассказала мне миссис Стоун несколько месяцев назад. Если там что-то и было, мы этого не заметили. Может быть, надо было найти Мэри. Попробовать узнать у нее что-нибудь еще.

Прошло несколько дней, и однажды в школе ко мне подошла Юлес. Мы не говорили с ней с того дня, когда вместе разносили предвыборные листовки.

— Привет, — сказала я.

Она улыбнулась, но улыбка получилась довольно жалкой.

— Хочешь пойти в «Луч» выпить кофе? Или ты все еще ходишь после уроков к миссис Стоун?

— Нет. Я почти все наверстала. Я могу пойти.

Она вздохнула с облегчением.

— Отлично. Поехали на моей.

Мы отправились в кафе «Луч» на Мейн-стрит. По пути почти не разговаривали. Когда мы пришли, несколько столиков были заняты школьниками, и в воздухе витал аромат кофе, французских тостов и яичницы. «Луч» славился своими французскими тостами, толстыми, как кирпичи, и подававшимися вместо пирожных к кофе.

Мы с Юлес уселись на стулья у стойки и заказали латте. Когда официантка ушла, Юлес повернулась ко мне и сказала:

— Мне жаль, что все так изменилось. В тот день с листовками… Это было больно.

Я не знала, что сказать.

— Мне не хватает подруги, — сказала она. — Не хватает разговоров с тобой о чем угодно и уверенности, что ты сохранишь любую тайну. У меня этого больше нет. Я не могу говорить с мамой — ты ее помнишь, она никогда ничего не понимала. А говорить с парнем — это совсем не то же, что говорить с девушкой.

Я улыбнулась.

— Мне тоже этого не хватает, — сказала я.

Официантка вернулась с горячим латте, и все остальное время мы просто разговаривали. Не о Джеке, не о том, где я была, а просто о школе, и постепенно втягивались в обычную болтовню на повседневные темы.

Мне ужасно понравилось. Болтать со старой подругой, потягивать кофе и забыть обо всем.

Хотя бы ненадолго.

Юлес подбросила меня на своей машине до школьной стоянки, я помахала ей на прощание и послала воздушный поцелуй. За этим кофе мы ничего не решили, но дело было и не в решении проблемы, наверное.

Когда я вернулась домой, папа читал газету на кухне. Похоже было, что он только что несколько раз провел руками по волосам.

— Все нормально, пап? — Я подошла к холодильнику и достала сок.

Он недовольно крякнул.

— По-видимому, я недостаточно крут для курортного города. — Он покачал головой и продолжил чтение газеты.

— Это в газете написано?

— Колонка редактора. Цитирую: «старомоден и тянет город назад».

— Назад от чего?

Он пожал плечами и отложил газету.