Девушка с амбициями
Шрифт:
– Уже год как. В общем, да, – как-то неестественно посокрушался пять секунд он. – И теперь осталась квартира. Трешка в центре города.
– Поздравляю, – расслабилась я. Видимо, смерть мамы оставила не больший отпечаток, чем рождение сына.
– Не с чем. Мама туда в свое время вселила отца и теперь мы не можем его выселить, – сокрушался Паша.
– Твоего отца выселить? – на всякий случай уточнила я. – И кто мы? И зачем?
– Моего. Он туда прописался незаконно. За взятку. Еще двадцать лет назад, когда мать получила эту квартиру.
– А почем ты знаешь,
– Я ходил в ЖЕК. Там в архиве нет согласия всех проживающих. А тогда проживала еще моя бабушка. Получается, что его прописали незаконно. И можно выписать.
– Допустим, – решила не вдаваться в подробности я. – А зачем. Куда нужно выписать твоего отца?
– В Малоярославец! Там есть дом. Еще и родственники живут, – поделился со мной «добрейший» сын.
– А эта квартира тебе?
– Ну, да. С сестрой, напополам. Разменяем, – тоном удивленного моей тупостью учителя пояснил он.
– Тебе что, негде жить? – зло спросила я, начиная понимать, в чем дело.
– Почему? Я у жены живу. Но никогда не помешает свой угол.
– А тебе не приходило в голову что после двадцати лет жизни и твой отец тоже хочет иметь этот свой угол? – набросилась я. Клапан выбило паром, и я вся кипела, как сошедший с ума чайник. – Или что это отвратительно, выгонять из дому родного отца? Или что нельзя просить в этом помочь женщину, которая и так получила от тебя кучу проблем? И которую ты бросил в трудной ситуации?
– Ты о чем? – оторопело переспросил он. И от искренности в его голосе вдруг из меня вышел весь пар, и я осталась сидеть, опустошенная и изумленная. Передо мной был пустой подлец, который уже вовсе забыл и обо мне, и о беременности и о сыне, о котором он, скорее всего и не догадывается. Уговорил себя, что я образумилась и сделала аборт.
– Ни о чем, – устало продолжила я. Если так сложилась жизнь, я должна признать, что это и к лучшему. Теперь Максимка только мой и ничей больше, и когда мой мальчишка спросит, кто его отец, я смогу честно сказать, что он так давно покинул мой мир, что я уже и не помню.
– Так поможешь? – с нелепой надеждой переспросил Паша.
– Я, как сотрудник адвокатского бюро, не имею права работать бесплатно. Ведение подобного дела у нас стоит около трех тысяч долларов. Независимо от результата, так как никто не может поручиться за него.
– Серьезно?
– Очень спорное дело. Если кто и мог выселять твоего отца из квартиры, так они все и умерли. А ты тут причем? Но основания для того, чтобы выкинуть отца на улицу, ты найдешь, я уверена. Только даже если бы у тебя и были три штуки, чтобы оплатить мои услуги, я не стала бы их брать.
– Это еще почему? – затараторил Паша.
– Слушай, Мелков, мне с тобой стыдно одним воздухом дышать, а ты просишь, чтобы я по уши влезла в готовую грязь. Мне оно надо? И слушай, ты не звони мне больше, ладно? – успокоилась вдруг я и бросила трубку. Потом немного подождала, глядя на черную базу радиотелефона, боясь, что она перезвонит и снова заговорит этим голосом инопланетянина Паши Мелкова. Потом я встала и пошла в душ. Когда через несколько дней я рассказывала об этом
– Что, так и сказал? – поразилась Даша. – Что надо выселить?
– Ага, – кивнула я. – И ни словом не обмолвился о наших так называемых отношениях!
– Обалдеть, вот подлец, – ахала она.
– Все мужики одинаковы, – спокойно проронила Алина, – да, Марго?
– Ну, в общем…. – как-то без внутренней убежденности промямлила Марго. Мы все, не сговариваясь, уставились на нее.
– А у тебя что, появились в этом сомнения? – приперла ее к стенке Алина. В общем, сколько ни упиралась Марго, а и ей пришлось раскалываться, так как подруг, жаждущих проявить интерес, посочувствовать и как-то помочь, остановить нельзя.
– У меня появился друг, – выдавила она и покраснела. Я понимала, почему. Ведь все последнее время мы жили, будучи уверенными в Маргошиной нетрадиционной ориентации.
– Просто друг? – скривилась Даша. – Он что, голубой?
– Нет. Не голубой. И не просто. И вообще, что за допрос? – попыталась вырваться она.
– Рассказывай, рассказывай, – налетели мы, смеясь. – И не забудь ни одной интимной подробности. Наших мужиков препарировала, так теперь изволь…
– Ну вас, – смеясь, махала на нас руками она. Я подумала, что если уж и у Марго начинается период таяния ледников и глобального потепления, то значит мир определенно идет к весне, лету, теплу, солнцу и счастью. Как жаль, что нам с Дементьевым не получится этого ощутить вместе. Как жаль. Ну да ничего, работа – таблетка от плохих воспоминаний, и я стала задерживаться на работе до самой ночи.
– Идешь домой? – зашла ко мне как-то под вечер коллега.
– Еду, – кивнула я и засобиралась. За окном стояла темень, я заработалась и перестала понимать, который час. А часы уже пробили девять. И когда успели?
– Подбросишь меня? – Спросила она. Я кивнула. Она тоже жила в Сокольниках, так что не было повода не подбросить. Мы вместе с ней вышли на улицу. Она закрывала двери, там что-то заело и она тихо переругивалась с замками, кляня этих жуликов из фирм – изготовителей замков. Я смотрела на звезды. Тихая грусть, немного замешанная на красоте, поэзии и умиротворенности снизошла на меня. Не могу точно сказать, что чувствовала в этот момент, но определенно что-то очень близкое к счастью. Вдруг из темноты улиц вычертилась фигура. Я вздрогнула, пытаясь понять, почему она кажется мне смутно знакомой.
– Привет, – произнесла фигура и я поняла, что это он. Боясь нафантазировать себе лишнего, я сделала шаг к нему.
– Максим? Что ты здесь делаешь?
– Я тебя искал. Дома сказали, что ты допоздна на работе.
– Вот трепачи! А если бы ты был Чикатилло? – деланно возмутилась я.
– Это еще не факт, что я не он. Время покажет, – усмехнулся Максим и я засмеялась вместе с ним. Смех оборвался напряженным молчанием. Мы смотрели друг на друга, пытаясь определить на глазок градус наших отношений. Максим первым не выдержал, закашлялся и отвернулся, изображая потерявшего запонку.