Девушка под сенью оливы
Шрифт:
В красивом старинном здании, где еще совсем недавно размещался штаб британской армии, теперь хозяйничали другие люди. У Пенни больно сжалось сердце при виде того, как немецкие солдаты лихо двигают мебель из комнаты в комнату и развешивают по стенам коридоров плакаты, восхваляющие все прелести жизни в Третьем рейхе.
Ее провели в кабинет главврача. Тот, заметив девушку, поднялся из-за стола и даже выпрямился по стойке «смирно».
– Мисс Георгиос? Мы наслышаны о ваших героических усилиях по спасению раненых! Вы делаете честь своей профессии. Прошу вас, садитесь!
Какое-то время они продолжали обмениваться любезностями, а потом Пенни стала объяснять
– Так вы не хотите возвращаться в Афины? – совершенно искренне удивился немец. – Для женщины вашего уровня здесь очень грубая работа. Да и контингент больных… Одни крестьяне и бандиты.
– Я думала о том, чтобы вернуться, – начала Пенни, медленно подбирая слова. – Но по дороге сюда мне пришла в голову одна неплохая идея. Думаю, в сложившихся обстоятельствах, когда многие медсестры из числа замужних женщин, работавшие в местном отделении Красного Креста, вернулись после окончания военных действий к своим семьям, наметилась острая нехватка персонала. Надо срочно заняться обучением нового пополнения из числа молоденьких девушек. Я могла бы предложить свои услуги в качестве наставника.
– Но вы же не из местных! Вы ведь не критянка! – Последнее слово офицер произнес с нескрываемым презрением в голосе.
– Крит является неотъемлемой частью Греции уже на протяжении многих сотен лет, – Пенни изобразила на лице фальшивую улыбку. – Но скажу вам по секрету, – она перевела взгляд на своего переводчика, – у меня есть еще один, тайный мотив желать остаться здесь. Я давно интересуюсь историей Минойской цивилизации. Надеюсь, что когда-нибудь мне даже разрешат посетить здешние достопримечательности. Разумеется, в сопровождении ваших людей!
Пенни понесло. Как говорится, ложь во спасение. Она на ходу придумывала всякие небылицы, и все ради того, чтобы привлечь на свою сторону капитана, большого любителя археологии.
Но главный военврач тоже был впечатлен ее монологом.
– Вы действительно очень незаурядная женщина! – произнес он с чувством. – Да, но где нам вас поселить?
– А я уже подумала над этим. При местном монастыре имеется постоялый двор. Мне, как представителю Красного Креста, думаю, они не откажут в приюте. К тому же монастырь – вполне подходящее место для тех, кто решил посвятить себя уходу за больными и ранеными.
– Разумно! Очень разумно! – согласился с ней немец. – Под монастырской крышей вам будет гораздо безопаснее со всех точек зрения. Мы разрешим вам это, но при одном условии: никаких контактов с англичанами или местными партизанами. Мы рассчитываем на вашу полную и безусловную лояльность.
– Красный Крест всегда, во всех военных конфликтах строго соблюдает нейтралитет! – уклончиво ответила она. Но, кажется, ее ответ вполне удовлетворил немца.
– Когда обстановка на острове более или менее нейтрализуется, позвольте свозить вас на экскурсию в Кносский дворец! – с энтузиазмом предложил ей капитан, когда они вышли из штаба на улицу. – Это ведь просто непростительно: быть на Крите – и не увидеть своими глазами одно из чудес света.
– Согласна! Но для начала мне нужно забрать личные вещи и перевезти их в город. Надеюсь, ваше командование сдержит свое слово.
Пока все идет неплохо, размышляла Пенни, сидя в машине. Удача сопутствует ей. Но как долго будет длиться ее везение? Вот в чем вопрос.
Обратно в лагерь они ехали молча. Уже на подъезде к центральным улицам города
– О, это солдаты из армии Фон дер Хейдта, – пояснил ей капитан. – Направляются к центральной площади. Там сейчас должен состояться военный парад. Пристраивайся в конец колонны! – Последняя реплика была адресована уже водителю.
Только этого еще не хватало, внутренне напряглась Пенни. Разъезжать средь бела дня по улицам Ханьи в компании немецкого офицера! Ужас! Все эти люди на тротуарах, с молчаливым презрением в глазах провожающие взглядами марширующих солдат, вполне могут подумать, что их машина тоже является частью парадной колонны.
Пенни вдруг захотелось стать на время невидимкой. Раствориться, спрятаться, укрыться от всех этих колючих, недружелюбных глаз. Как жаль, что она не прихватила с собой свою незаменимую накидку, в которую можно было бы закутаться с головой.
Йоланда еще на расстоянии услышала топот сотен марширующих ног. Толпы раненых и просто отдыхающих немецких солдат в серо-зеленой форме мгновенно высыпали на улицу из близлежащих кафе, оглашая окрестности ревом приветственных возгласов. Пройти мимо, оставшись незамеченной, невозможно, подумала она с отчаянием, уже заранее настраиваясь на худшее. И везде в воздухе реяли немецкие флаги. Черно-красно-белые полотнища свешивались из окон домов, украшали официальные здания, и даже над минаретом старой мечети был водружен нацистский флаг. Йоланда вжалась в стену полуразрушенного магазинчика, пытаясь слиться с любопытствующими прохожими, которые стояли группками на тротуарах. Чеканя шаг, на площадь ступил батальон десантников. Все в их бравом марше выдавало победителей. Во главе колонны чеканил шаг долговязый мужчина в шортах с загорелыми дочерна ногами. Его голова была повязана носовым платком на манер детских панамок, и в таком наряде он был похож скорее на цыгана, промышляющего разбоем, чем на командира элитного подразделения.
Официальные лица в приличных костюмах выступили вперед, словно готовясь сдаться без боя, но вид командира привел их в явное замешательство. То был откровенно оскорбительный жест, и десантник, лихо щелкнув каблуками, даже не попытался скрыть своего изначального намерения. Какие, к черту, церемонии с побежденными! Город пал, он лежит в руинах. И даже священники, присутствовавшие на площади, не смогли придать мероприятию того благостного настроя, который примирил бы людей со случившимся. Следом за частями немецких войск по площади пешим строем прогнали колонну британских военнопленных: безмерно уставшие и сломленные, они медленно шли мимо своих победителей, опустив глаза в землю. Затем проследовали грузовики с ранеными солдатами, а за ними – целая вереница автомобилей с открытым верхом, в которых гордо восседали офицеры.
Взгляд Йоланды невольно выхватил одну из машин, в которой ехала женщина в до боли знакомой форме медсестры Красного Креста. Ее белоснежный наряд выделялся на фоне форменных офицерских мундиров. На какую-то долю секунды женщина повернула голову в ее сторону, словно отыскивая взглядом знакомых в толпе зевак. Йоланда невольно подалась вперед, едва не выбежав на проезжую часть. Не может быть! Конечно же она обозналась! Это не может быть Пенелопа! Ее дорогая, ее любимая подруга Пенни в одной машине с нацистскими офицерами! После всего, что они вместе пережили на фронте, она – с немцами! Нет, это просто обман зрения. Она ошиблась! Ей померещилось. Но вот женщина снова повернула голову, и их глаза встретились. Боже! Да это же Пенни!