Девушка на причале

Липперт Джордж Норман

Частью себя она понимала, что кинжал таил в себе зло. Но все же он обладал силой, которая могла бы помочь ей. Действительно ли это неправильно использовать инструмент зла, для того чтобы сделать что-то хорошее? А если это единственный реальный вариант для нее, кто может винить ее за то, что она им воспользовалась?

– Он не нужен мне навсегда, - сказала она тихо себе и пустой, темной комнате.
– Я использую его только один раз. После этого я избавлюсь от него. Только в этот раз. И все. Это все, что мне нужно.

– Это напомнило мне слова одного моего

друга, - тихо произнес чей-то голос, испугав ее. Петра ахнула и развернулась, резко взмахнув кинжалом перед собой и широко раскрыв глаза.

В углу выделялся чей-то силуэт. Огромный, возвышающийся в тени, с нечеткими очертаниями, он казался почти невидимым в полумраке комнаты.

Незнакомец продолжал глубоким вкрадчивым голосом:

– Он сказал мне, что те, кто выбирает добро обычно со временем приобретают к нему вкус. Да, это верно, но я думаю, что это только половина правды. Можете себе представить другую ее половину, мисс Морганштерн?

Сердце Петры громко билось в груди. Она вскочила на ноги и выпрямилась спиной к кровати, по-прежнему держа кинжал перед собой.

– Кто здесь?
– спросила она хриплым шепотом.

Человек шагнул немного вперед, выходя в тусклый свет комнаты:

– Прошу прощения, мисс Морганштерн. Обычно я не делаю этого для моих бывших студентов, но я подумал, что в качестве исключения вы могли бы удостоиться моего личного визита. Называйте это академическим сопровождением.

Петра прищурилась, узнав, наконец, высокого человека.

– Директор школы?
– удивилась она, понизив голос. – Мерлин? Но зачем?

Мерлин Амброзиус, легендарная фигура и директор школы волшебников, которую Петра недавно закончила, вздохнул и слегка развел руками, глядя сверху вниз. Этот жест, казалось, охватил Петру, кинжал, комнату и всю ферму, все сразу. Он вздохнул:

– Можно мне присесть, мисс Морганштерн? Нам многое предстоит обсудить.

Петра отрывисто кивнула. Она поняла, что все еще крепко сжимает кинжал, как будто для успокоения. У нее мелькнула мысль положить его обратно в черную шкатулку, но она совершенно не могла заставить себя сделать это.

В другом конце комнаты Мерлин изящно уселся на узкий стул у окна.

Петра позволила себе присесть на край кровати и выпрямилась.

– Филлис знает, что вы здесь?

– Под Филлис, я полагаю, вы имеете в виду ту несчастную женщину внизу. Нет, совершенно точно она не знает и вы знаете об этом, как мне кажется. Я здесь для того, чтобы поговорить только с вами и больше ни с кем.

– Вы шпионили за мной?

– Я наблюдал за вами, мисс Морганштерн, - спокойно ответил Мерлин, встретившись с ней взглядом.
– И не зря, как вы можете догадаться.

Петра сглотнула:

– Вы собираетесь ... арестовать меня?

Мерлин долго изучал ее.

– У меня нет полномочий, чтобы арестовать вас, мисс Морганштерн. И я не

хотел бы этого, несмотря на тот факт, что арестовать вас, возможно, было бы самым мудрым решением и не из-за того, что вы уже сделали, но из-за того, что вы способны сделать.

Петра не знала, что сказать на это. Мерлин ждал. И, наконец, слабым голосом она сказала:

– Я не способна ни на что такое.

Мерлин задумчиво сузил глаза.

– В некотором смысле, это правда, - тихо ответил он и наклонился вперед на маленьком стуле.
– Вы соорудили очень безопасную оболочку для себя, я думаю. Очень немногие люди знают о том, что вы можете сделать, и вы сами в их числе. Вы забыли столько магии, сколько большинство самых мощных ведьм и колдунов в мире никогда не узнают, и вы сделали это добровольно и сознательно. Это требует огромного самоконтроля, мисс Морганштерн. Честно говоря, я сам бы не поверил, что такое возможно. И зачем же вы это сделали? Ради принятия? Ради надежды на любовь тех, кто слишком посредственный или слишком слабый для вас. Потеря ваших родителей создала в вас столь сильную жажду к принятию, что она привела к тому, что вы отказали себе в силе, за которую более ничтожные создания убили бы. Как ни странно, то же самое чувство потери и отчуждения, которое создало самого могущественного злодея всех времен, в вас создало лучшую защиту от такого падения. И все же…

Мерлин остановился. Петра ощутила тяжесть его взгляда, как будто он смотрит внутрь нее, взвешивая достоинства ее глубочайших мыслей и потаенных страхов. И это странным образом беспокоило ее. Она заерзала и еще крепче сжала кинжал, пытаясь скрыть его от Мерлина, хотя волшебник, скорее всего, уже его заметил.

– И все-таки даже этой защиты может быть недостаточно, - мягко сказал Мерлин, заканчивая свою мысль.
– Пожалуй, никакой защиты здесь вообще быть не может. Возможно, некоторым силам нужно с готовностью противостоять, чем запирать их в себе. Как вы думаете, мисс Морганштерн?

Петра посмотрела в сторону, в окно. Она старалась скрыть свои мысли.

– Я не знаю, о чем вы говорите, - ответила она, ее голос звучал почти монотонно.

– О, я уверен, что вы знаете, - сказал Мерлин.
– Вы всегда старались быть честной сама с собой. Я восхищаюсь этим. Продолжайте, мой друг. Я не простой волшебник, а вы не простая ведьма. Не дразните меня притворным невежеством.

Петра оглянулась на Мерлина, ее любопытство было задето, хотя она старалась не позволить ему увидеть это.

– Что вы имеете в виду, я не «простая ведьма»?

Мерлин сел обратно, медленно оглядывая комнату. Подняв брови, он спросил:

– Простите меня за вопрос, мисс Морганштерн, но где вы храните свою палочку?

Петра слегка нахмурила лоб:

– В своем комоде, - ответила она, указывая левой рукой, той, в которой не было кинжала. - В верхнем ящике. Филлис это не нравится, и поэтому я держу палочку спрятанной большую часть времени.

Мерлин посмотрел на комод, а затем, не поворачивая головы, скользнул взглядом назад к Петре.