Девушка из Сити
Шрифт:
«Мам, представляешь, ученые разработали новое антитело – ритуксимаб. Оно убивает раковые клетки, не трогая при этом здоровые. Раньше людей, болеющих раком, лечили химиотерапией и радиацией. Пациенты теряли волосы, их постоянно рвало, но выживали все равно немногие. А теперь люди получат свой шанс на выздоровление!» – докладывала я маме после просмотра очередной передачи. Название антител, препаратов и редких болезней я скрупулезно записывала в красивый блокнот.
«Аня, боже, давай не за столом. Что за привычка говорить о болезнях с утра до ночи. И не налегай на сладкое, нужно следить за фигурой!» – отмахивалась мама.
Несмотря
Я стала увлеченно заниматься химией и биологией. Уверяю вас, во всем Питере было не найти еще одну девочку-подростка, которая с таким упоением открывала учебник биологии перед сном!
Вскоре я заняла второе место на городской олимпиаде по биологии и первое место на региональной по химии. Для мамы это стало большим сюрпризом. Я же поняла, что двигаюсь в правильном направлении.
После школы поступила в фармацевтический вуз и студенткой устроилась в вирусную лабораторию при Научно-исследовательском институте. Я была готова на все, чтобы меня допустили к разработке вакцин. Часами сидела в боксе, мыла и убирала лабораторию, заполняла отчеты и занималась хозяйственной работой.
Несмотря на мое упорство, интересные задачи и прекрасных наставников, я чувствовала, что такая работа не зажигает меня, а тяготит. Мне быстро удалось понять, что в лаборатории я – прекрасный исполнитель, но совершить прорывное открытие вряд ли смогу. А я не была согласна на роль рядового работника. Я точно способна на большее, просто нужно найти свое дело.
Однако уходить от инноваций и разработок мне не хотелось. Маленькая Аня во мне все еще мечтала быть причастной к миру фармацевтических открытий. Я стала искать себя в смежных профессиях: переводы и редактура научных статей, преподавание и даже продажи реагентов и лабораторного оборудования.
– Аня, ну что ты никак не угомонишься. Осталась бы в лаборатории, на нормальной работе! – сокрушалась мама.
– Тебе так шел белый халат, – поддакивал папа.
– Устройся в спокойное стабильное место. Найди мужчину, наконец. А бегать по собеседованиям и менять место работы каждые пару месяцев «потому что это не мое» – просто несерьезно, – продолжала мама.
«Обещаю съехать от родителей при первой же возможности», – думала я, при этом стараясь перевести разговор на другую тему. За двадцать пять лет жизни с родителями я понимала – спорить бесполезно.
Однажды знакомая предложила мне пройти собеседование в патентной компании, где работал ее брат. «Кажется, это как-то связано с миром науки, защитой препаратов. Вроде тебе это интересно», – расплывчато ответила она на мой вопрос о том, что вообще такое эти патенты.
Раз я в поиске себя, почему бы не попробовать? Уже два месяца я была без работы. Я прочитала пару статей в гугле про патенты и пошла на собеседование, ни на что не рассчитывая. Все-таки мне показалось, что эта работа требует юридического образования.
Каково же было мое удивление, когда я услышала: «Вы приняты!» «Похоже, я гений самопрезентации и могу очаровать любого эйчара», – решила я. Потом от коллег я узнала, что в компании катастрофически не хватало специалистов, разбирающихся в фармацевтике, и они готовы были
Благодаря этому я, будучи абсолютным новичком в сфере патентного права, смогла устроиться на работу. И влюбилась в патенты! Но наши отношения сложились не сразу: мне пришлось продираться сквозь сложнейшую правовую терминологию и четвертую часть Гражданского кодекса РФ, на ходу осваивая новую профессию.
Довольно быстро я сообразила, что в мировой практике первая информация о новой разработке сначала появляется в заявке на патент и только через три-четыре года попадает в научные статьи. То есть патентные специалисты (они же патентоведы, они же патентные поверенные) первыми получают доступ к разработкам исследователей. Представляете мой восторг, когда я об этом узнала?
Гениальный ученый, который создал молекулу, помогающую в лечении опасной болезни, сначала расскажет про свое открытие патентному специалисту! Вместе они напишут заявку на патент, подадут ее в Патентное ведомство, пройдут все стадии экспертизы и в итоге получат патент.
Занимаясь патентным правом, я смогу работать с новейшими технологиями, участвовать в разработке лекарственных препаратов и защищать права крутых исследователей.
Я окунулась в новую работу с головой. Вскоре я узнала, что у нашей компании есть офис в Москве, и решила, что в столице смогу раскрыть свой потенциал. А заодно наконец-то съехать от родителей.
Усердная работа и вежливое, но регулярное жужжание в уши начальству о любви к столице (знаю-знаю, полное грехопадение для петербурженки) – и вот, спустя полгода, мне сообщают о переводе в Москву со словами «ну раз уж тебе так там нравится!».
Родители были удивлены: они не понимали, чем я занимаюсь, и были уверены, что это ненадолго, как и все мои предшествующие двух-трехмесячные работы. «Какие еще заявления на патенты. У тебя же всегда были проблемы с сочинениями в школе», – недоумевала мама, пропуская мимо ушей все мои объяснения. Но им пришлось смириться.
«Надеюсь, хотя бы в Москве ты найдешь себе нормального состоятельного мужчину», – сказала мама на прощание.
Ох, как же меня достали разговоры родственников и окружающих в стиле «Такая красавица, а все еще не замужем!». В их глазах я всегда читала вопрос: «В чем твоя проблема, дорогая?». Периодически я ходила на свидания – мужчины мной интересовались. Была даже небольшая интрижка на работе. Но все это несерьезно. И, если честно, мне самой хотелось влюбиться. Сильно и страстно, как в кино. А в ожидании своего «кино» я решила активно заниматься карьерой.
В Москве я сняла небольшую комнату в спальном районе и поступила на юридический факультет в Российскую академию интеллектуальной собственности для повышения квалификации. Амбиции не давали мне покоя. Я хотела быть лучшим специалистом по патентам и работать в международной компании.
Мне нравилась моя патентная компания. Она открыла для меня самую классную в мире профессию патентного специалиста! Но я уже не хотела заниматься отрывочными заданиями среди таких же патентных специалистов. Я мечтала работать в компании, которая сама разрабатывает препараты. В юридическом мире это называется перейти из консалтинга, то есть из компании предоставляющей юридические услуги, в инхаус – стать специалистом внутри компании-производителя и работать на бизнес.