Девушка из кошмаров

Блэйк Кендари

* * *

Почти к всеобщему удивлению я направляюсь в школу. Очевидно, Кармел уже распространила новость о моей «болезни». Так что мне пришлось смириться с любопытными вопросами, и, когда они интересуются об ожоге и перевязанном плече, где белый край материи выглядывает из-под воротника, я стискиваю зубы и рассказываю им историю о разбитом лагере. Тогда мне казалось это забавным, но сейчас я бы хотел, чтобы мама взяла дело в свои руки и скормила им эту сомнительную легенду.

Как я и предполагал, мне следовало остаться дома. Слоняясь по пустым комнатам,

словно одинокий сумасшедший стеклянный шарик, пока моя мама навещала клиентов и поставщиков оккультных предметов, я думал о том, что не такое уж это было хорошее времяпрепровождение. Я был бы не против проваляться у телевизора целый день, ожидая прихода Анны, даже если бы она выползла из телевизора как та покрытая плесенью цыпочка из Звонка. Поэтому я решил пойти в школу и напоследок прислушаться к словам учителей, отвечающих за одиннадцатые классы. Все могло выглядеть так, словно тебя кто-то пинает, чтобы выбросить из головы факт сломанной руки, но сейчас на каждом шагу, в каждом классе мое воображение рисует Анну. Ни один из последующих уроков не в состоянии вывести меня из раздумий. Даже мой любимый учитель, мистер Диксон, неохотно объясняющий тему о последствиях семилетней войны. Я летаю в облаках, снова позволяя словам Гидеона заполучить мое внимание. Перестань искать истину там, где ее нет. Отпусти ее. А может, это звучит в ушах голос Морфана? Или Кармел?

Когда Гидеон сказал, что, как только я отпущу ее, нам нечего будет бояться…я не понимаю, что он имел в виду. Он просто попросил меня довериться ему, и я согласился. Он сказал, что это невозможно, и я поверил.

Но что, если я нужен ей?

— По большей части, мы были отданы Англии.

— Че?

Я моргаю. Подруга Кармел, Нэт, повернулась на стуле, с любопытством косясь на меня, а затем пожимает плечами.

— Вероятно, ты прав, — она бросает взгляд в сторону мистера Диксона, который прошел мимо и сел за стол, чтобы повозиться со своим ноутбуком. — Пожалуй, его не волнует, если мы по-настоящему говорим о войне. Итак, — она вздыхает, делая вид, что лучше бы она сидела перед кем-то еще, — ты пойдешь с Кармел на вечеринку выпускников?

— А разве она не только для выпускников? — спрашиваю я.

— Да ладно тебе. Они ж не будут проверять удостоверение личности и выгонять пинками под зад, если такового у тебя не окажется, — стебается она. — Вот если бы ты был новичком, тогда такое вполне возможно. Даже Томас мог бы пойти. Кас? Кас?

— Да, — я слышу, как отвечаю. Но не по-настоящему. Потому что это больше не лицо Нэт. А Анны. Рот говорит ее голосом, а выражение лица другое. Словно застывшая маска.

— Ты действительно ведешь себя сегодня странно, — говорит она.

— Извини. Перкоцет истощил меня, — бурчу я, поднимаясь из-за парты. Мистер Диксон даже не замечает, как я выхожу из класса.

Когда Томас с Кармел находят меня, я сижу незамеченным на ступеньках посреди театра, глядя на ряды сидений, покрытых синей тканью, пустующих кроме одного. Книга по тригонометрии и ноутбук лежат рядом со мной и сложены в аккуратную стопку, как напоминание того, где я должен сейчас быть.

— Он в ступоре? —

интересуется Томас. Они пришли несколько минут назад, но я даже не обратил на них внимание. Если я собираюсь игнорировать одного своего друга, тогда с таким же успехом могу не замечать их всех.

— Эй, ребята, — говорю я. Их движения эхом разносятся по пустому театру, когда они роняют учебники и взбираются на сцену.

— У тебя хорошо получается уклоняться от обязанностей, — сообщает Кармел. — Но, опять же, может, я и ошибаюсь. Нэт говорит, что ты вел себя странно, когда вы обсуждали вопросы на истории.

Я пожимаю плечами.

— Когда она говорила, вместо ее лица появилось Анны. Думаю, я показал ей изрядное количество своего самообладания.

Они обмениваются между собой одним из их обычных взглядов, так как сидят по обе стороны от меня.

— Что еще ты видел? — спрашивает Томас.

— Ей больно. Словно ее пытали. Вчера ночью она была в моей спальне. На ее руках и плечах я видел открытые и закрытые раны. Я ничем не мог ей помочь, ведь на самом деле ее там не было.

Он поправляет очки.

— Мы должны выяснить, что происходит. Это…это ужасно. Должно же быть заклинание, которое прольет свет…

— Возможно, мистицизм — не то, чем стоило бы сейчас заниматься, — прерывает Кармел. — А что насчет чего-нибудь другого, к примеру, пойти к психологу?

— Они только напичкают его наркотиками по самое не хочу. А затем поставят диагноз типа Синдрома дефицита внимания или что-то в этом роде. Кроме того, Кас не безумен.

— Не хочу показаться занудой, но шизофрения может проявиться в любое время, — говорит она. — Вообще-то, это нормально в нашем возрасте так считать. И галлюцинации столь же реальны, как вы и я.

— Какая еще шизофрения? — выпаливает Томас.

— Я не говорю о чем-нибудь конкретно! Он пережил существенную потерю. Ничего из этого не может быть реальностью. Ты хоть что-нибудь видел? Ты чувствовал себя странно, как рассказывал твой дед?

— Нет, но я в какой-то мере запустил занятия по Вуду. У меня была тригонометрия, помнишь?

— Я просто пытаюсь сказать, что не всегда причастна к этому магия или духи. Иногда призраки обитают только в его воображении, поэтому они менее реальны.

Томас кивает и переводит дыхание.

— Хорошо, это так, но я все еще считаю, что ему не нужен психотерапевт.

Кармел издает ворчащий звук.

— Почему ты сразу прибегаешь к заклинанию? Почему ты так уверен, что это что-то из разряда паранормального?

Это в первый раз, когда я слышу так близко, как Томас возражает Кармел. А так как я стал свидетелем нестандартной ситуации, как спорят мои друзья о том, есть ли у меня психическое заболевание или нет, я начинаю жалеть, что не пошел в класс.

Перестань совать свой нос туда, куда не следует прежде, чем его кто-нибудь отрежет. Вокруг тебя кое-что происходит, словно надвигающая буря.

Мне плевать.

В шестом ряду на третьем месте мне подмигивает Анна. А может, просто моргает. Не могу точно сказать, потому что на ней отсутствует половина лица.