Девушка из грез
Шрифт:
– Вы сумасшедший? – не уверена, что это вопрос был.
– Хуже, господин Анрис. Я одержимый. И одержим, как не трудно догадаться, вашей дочерью.
В этот раз тишина длилась особенно долго. Наконец папа сказал:
– Может, расскажете все как есть?
– Ладно. Попробую… Это случилось два года назад. Линар как раз поступил в аспирантуру и переселился в наше общежитие. По случаю появления новеньких устроили небольшую пирушку. Линар перебрал, и так вышло, что именно мне пришлось тащить его в комнату. Вот тогда-то я и увидел портрет госпожи Соули. Чемоданы были еще запакованы,
Сперва решил, что это возлюбленная, позавидовал всем сердцем. А на следующий день не удержался, спросил. Линар объяснил, что к чему, а я задумался. Я же не мальчик, господин Анрис. Я видел женщин, разных женщин! Но ни одна из них не занимала мои мысли дольше пары часов, а тут… Я начал заговариваться на лекциях, которые читал вместо профессора Дандроа, замирать в разгар тренировочных боев, путать заклинания… потому что перед глазами всегда, каждое мгновение, стоял ее образ.
Желая избавиться от наваждения, выпросил у Линара ее портрет. Не навсегда, на время. Смотрел, вглядывался, в надежде найти недостатки и забыть, но… но увы. Только хуже стало. Тогда попросил Линара рассказать больше. Объяснить, какая она в жизни. И он рассказал… так рассказал, что, когда я выбрался на несколько дней в Даор и столкнулся со своей невестой, которую по случаю моего визита привезли в родовой замок, разорвал помолвку. Даже вообразить не можете, какой был скандал.
Отец очень доходчиво объяснил, насколько я не прав. Впрочем, я и без него знал, что столь импульсивные решения и поступки – непозволительная роскошь для аристократа моего уровня. Из Даора я улетел с четким намерением забыть синеглазую девушку с портрета… И так как опыт общения с Линаром доказывал, что ни одного дурного слова о сестре он не скажет, я решился на небольшое преступление. Выкрал ее письма. Вы же знаете, письма могут сказать о человеке многое. Эта переписка стала последней каплей. Я понял, что окончательно и бесповоротно влюбился.
Сохранить чувства в тайне не удалось. Впрочем, я и не пытался. Друзья моей привязанности не поняли, осмеяли. Но этого им оказалось мало, и вскоре… вскоре я стал кем-то вроде подопытной мыши. На мне пробовали все приворотные зелья, ко мне приводили всех симпатичных студенток и… нестуденток тоже. Звучит смешно, но поверьте, когда, возвращаясь в комнату после изнурительного дня занятий и тренировок, находишь там очередную голую девицу, радости не испытываешь.
Потом весть дошла до отца… Он тоже не порадовался. Начал убеждать… сперва, потом, когда понял, что убеждения не действуют, угрожать. Я взбеленился и заявил, что раз так, то любовью дело не ограничится. Я женюсь. Мне пригрозили отречением и лишением титула. Я, как видите, не сдался. Более того, добился назначения в Вайлес.
А потом увидел Соули. Увидел и понял, что образ, который два года жил в моих мыслях, не мечта – реальность. Вот вы могли бы отказаться от ожившей мечты, господин Анрис? Я точно не смогу. И отнять ее не позволю.
Господин Анрис ответил не сразу.
– Действительно одержимый… – пробормотал он. И добавил уже четко: – А сказать все это помягче не мог?
– Мог. Но я предпочитаю говорить прямо,
– Ясно… Ясно… – задумчиво протянул папа. – Вы завтракали, господин Райлен?
Мы с мамулечкой вздрогнули. Родительница подхватила вынутый из стены кирпич и проворно вернула на место. Я же застыла соляным столбом – даже дрожать перестала. Щеки пылали, уши горели факелами. О Богиня! Только не это! Я не смогу посмотреть ему в глаза после того, что услышала! Я… я…
Госпожа Далира сделала знак молчать и приоткрыла дверь, мне совсем дурно сделалось. И сразу вспомнился сентиментальный роман «Мой ненаглядный вампир», в котором героиня тоже за возлюбленным шпионила, пытаясь разгадать его тайну. Ее на подглядываниях так и не поймали, значит… значит у нас тоже шанс есть?
– Идем, – шепнула мамулечка и первой выскользнула из кладовки.
После полумрака дневной свет, льющийся в высокие окна, показался ослепительным. Я тихонечко ойкнула, прикрыла глаза рукой. Мама, как человек бывалый, поморщилась, и только. Дала минуту на передышку, после порывисто обняла и шепнула:
– Смотри прямо и не смей краснеть! Мы ничего не знаем! Мы ходили в цветник, проверить, не распустился ли черный ирис, который на прошлогодней ярмарке элитных сортов купили!
О Богиня! После такого напутствия я покраснела еще сильнее.
– Соули! – От маминой игривости и следа не осталось. – Соберись!
Я вдохнула поглубже и кивнула, хотя уверенности не чувствовала. О Богиня!
Неспешная прогулка по коридору, поворот, еще один поворот, и мы в столовой.
– О! – радостно воскликнула мамулечка. И, присев в легком реверансе, добавила: – Добрый день, господин маг. Какими судьбами?
Я хотела повторить маневр, но оторвать взгляд от пола так и не смогла. Ну и покраснела до кончиков ногтей, куда ж без этого.
– Я пригласил господина Райлена на завтрак, – ровно сообщил отец.
– О! Мы несказанно рады вашей компании, господин маг. Правда, Соули?
– Мм… – поддержала разговор я.
– Ах, ну что же вы стоите? Присаживайтесь, пожалуйста! – продолжала щебетать мамулечка. – Соули, ну что ты замерла на пороге? Вели слугам, пусть еще один прибор подадут!
О Богиня! Забери меня отсюда! Умоляю!
Увы, слуги и без меня догадались, что нам дополнительный прибор нужен, так что повод выскользнуть из столовой исчез. И так как разглядывать узоры паркетной доски было уже неприлично, мне таки пришлось поднять глаза… О Богиня!
Райлен походил на присмиревшего, но чрезвычайно хищного зверя. Глаза горят черным огнем, волосы чуть взъерошены, камзол небрежно расстегнут, на отвороте зловеще мерцает значок магической академии – щит с пересекающей его молнией.
Ответом на мой взгляд стал легкий поклон и нервная дробь по спинке стула – брюнет, в отличие от отца, за стол так и не сел. Ждал, в явном намерении поухаживать, а заодно лишить возможности устроиться рядом с родителями.
– Соули, чай стынет, – напомнила мамулечка. Сквозь привычный строгий тон пробивался восторг. Ну да, госпожа Далира очень любит, когда ее детей хвалят, так что Райлен, сам того не подозревая, приобрел очень влиятельного союзника.