Девушка из грез
Шрифт:
– Соули, с каких пор ты кладешь в чай десять ложек сахара?
– А?!
Я подпрыгнула на стуле и во все глаза уставилась на отца. Это именно он про сахар спрашивал.
– Анрис, прекрати, – благодушно отозвалась мама. – Разве не видишь – девочке не до тебя…
Папа чуть заметно ухмыльнулся и вновь уткнулся в газету. В конце обеда, когда подавали десерт, он всегда развлекался чтением.
Мама в этот раз тоже читала… журавлика. То ли третьего, то ли четвертого. И постоянно подхихикивала,
И только близняшки занимались тем, чем положено, – поглощали пирожки и шумно прихлебывали из чашек.
Я с отвращением поглядела на полную ложку сахара, но все-таки высыпала ее в чашку и размешала. После, невероятным усилием воли, нацепила на лицо беззаботное выражение и попробовала напиток. Увы, отец не соврал. Нет, это уже не чай, но пить все равно нужно, чтобы лишних вопросов не задавали. Пусть считают, что так и задумано.
Едва сделала второй глоток, в приоткрытое окно влетел еще один бумажный журавлик и, совершив круг почета, важно опустился на белую скатерть. Четко перед мамой. Госпожа Далира проворно сцапала птичку, взломала печать и погрузилась в чтение. А отец оторвался от газеты, спросил:
– Так когда свадьба?
– Накануне Дня осеннего равноденствия, – вчитываясь в послание, пробормотала мама.
– А не поздновато? Может, перед Солнцеворотом?
– Нет, – все так же не отрываясь от журавлика, отозвалась мамулечка. – Он же поухаживать должен…
Губы господина Анриса растянулись в невероятной улыбке, а глаза блестели до того хитро, что любой лис позавидует.
– В Вайлесе? Или все-таки в Даоре?
– Конечно, в Вайлесе! – возмущенно воскликнула госпожа Далира и таки отлепилась от заветной записки.
Отлепилась, взглянула на папу и покраснела… ну почти как я, когда Райлен коленку «лечил». А отец все-таки не выдержал, прыснул.
– Анрис!
Мир содрогнулся от мощного, басистого хохота.
– Анрис!
Но папа остановиться уже не мог – хохотал, неустанно смахивая слезы.
– Анрис, перестань немедленно! – Мамулечка даже вскочила, и кулаком по столу стукнула. Ее смущение сменилось злостью, и я, кажется, догадалась почему – мама поняла, что заигралась.
– А дату кто назначил? – продолжал веселиться господин Анрис. – Госпожа Флер? Или госпожа Дюи?
Мама поджала губы и гордо вздернула подбородок.
– А имя первенцу вы уже придумали? – не унимался отец.
– Анрис!
– Молчу-молчу! – притворно испугался он, даже руки над головой поднял.
Госпожа Далира чинно опустилась на стул и уставилась в чашку. Отец тоже посерьезнел.
– Далира, объясни пожалуйста, с чего вы взяли, что Райлен женится на Соули?
Мама молчала.
– Далира, я жду…
Родительница бросила строгий взгляд…
– Он любит Соули, это все заметили.
Сердце ухнуло в желудок, а руки… В общем, чай я благополучно расплескала, по белоснежной скатерти поползли уродливые бурые пятна.
– Даже если так, Райлен – аристократ, будущий герцог.
– Но он не только аристократ! Он еще и маг! – Отказываться от надежд на мое замужество госпожа Далира не собиралась. – А магам позволено куда больше, нежели остальным!
– Да. – Отец кивнул. – Но не до такой степени.
– Анрис… – Мама все еще намеревалась сопротивляться.
– Далира, перестань! И не смей потакать сплетням! Ты представляешь, что случится с репутацией Соули, когда он уедет и благополучно женится на какой-нибудь графине или вообще принцессе…
Внутри что-то оборвалось.
– Он женится на Соули! – упрямо заявила родительница, но спустя мгновение стушевалась и спрятала глаза. – Да, наверное, ты прав…
Воцарившуюся тишину нарушил слаженный изумленный вздох:
– Так Райлен – герцог?!
О… кажется, близняшки – единственные во всей округе, до кого еще не докатилась эта новость.
– Будущий герцог Даорийский, – шмыгнув носом, с достоинством сказала мама.
Подозреваю, что в этот миг девочки сильно пожалели о недавнем «подарке». Возможно, наоборот – обрадовались избавлению от столь «бесперспективного» жениха. А может, чем Богиня не шутит, посочувствовали сестричке, которую угораздило наступить на такие грабли, в сравнении с которыми прогулка по забитому умертвиями кладбищу – пустячок, да и только.
Не знаю. Близняшек не видела. Родителей – тоже. Никого не видела. И ничего.
Встала, выдохнула тихое «извините» и, не дожидаясь разрешения, пошла прочь. Мне вдруг очень душно стало, а слезы… они уже не жгли, а попросту выедали глаза.
– Соули? – Голос отца едва слышен. – Соули!
Я бы побежала, если б смогла.
– Соули, подожди!
Папа настиг на пороге столовой, аккуратно взял за плечи, развернул к себе.
– Доченька, ты чего? – прошептал тихо-тихо, так чтобы никто другой не услышал.
– Ничего, – выдохнула я.
Поверить он, разумеется, не мог. Никто бы не поверил…
– Ты что, действительно влюбилась в мага?
«Да!» – хотела выкрикнуть я, но… от осознания этой мысли так больно стало, так…
– О нет… – пробормотал отец. Прижал к груди, осторожно коснулся волос. Я же закусила губу, чтобы не зареветь в голос. – Доченька, ну почему…
Кто бы самой на этот вопрос ответил!
– О Всевышний… Соули, прости. Прости за этот спектакль. Я же был уверен, что ты благоразумная, что ты… Ты же на него весь вечер волком глядела, и я подумал…