Девушка из Бурже

Беркхоф Астер

– Марк! – радостно воскликнула она, приблизившись к инспектору. – Какой сюрприз! Ты неприлично долго не давал о себе знать!

Она поцеловала Маркуса в щеку и дружески протянула руку Крику.

– Послушай, Поль, – обратилась она к мужу. – Папа уезжает.

– Как, уже?

– Ему нужно еще где-то быть.

– Папа! – крикнул Поль Рено в зал. – Посмотри, кто к нам пришел!

Солидный господин с острой бородкой появился на пороге библиотеки.

– О, Марк! Какой сюрприз! – воскликнул он. – Последние годы ты нас совсем забыл!

– Вот, – подхватила Жаклин, – и я только что

это сказала.

– Послушай, папа, ты куда-то должен ехать? – спросил Поль Рено.

– Думаю, вы прекрасно обойдетесь без меня, – ответил почтенный джентльмен.

Маркус давно знал Пьера де Шадрона. Тот был не только одним из видных политических деятелей – тридцать лет депутат, трижды занимал пост министра и председателя партии, – но и довольно известным писателем. Его книга «Закон политики» получила мировую известность.

– Ну, конечно, мы обойдемся, – насмешливо парировала его реплику Жаклин. – Я целый вечер буду, как и положено жене восходящей на политическом небосводе звезды, с неослабным вниманием слушать скучные истории, с наигранным пафосом вещать всем давно известные вещи, и все это только ради того, чтобы ублажить наших гостей. Я буду кротко выслушивать советы женщин, глупее которых нет ничего на свете!

Пьер де Шадрон вставил в орбиту монокль.

– Да уж, – вздохнул он. – В этих светских приемах мало приятного.

– О, я за эти годы многому научилась, представь себе! – сказала Жаклин. – Я точно знаю, как отличить на снегу след зайца от следа кролика. Эту науку преподал мне господин Голин, страстный охотник, и я ни разу не осмелилась его прервать, поскольку он является председателем палаты, а ведь совсем не лишне завоевать председателя палаты в тот момент, когда вступаешь на арену в качестве жены министра. Я стала специалистом по обрезке яблонь, и этим я обязана господину Российону, у которого ферма в Нормандии и сад, где растет восемь тысяч яблонь, его я тоже не смею прервать, ибо он владелец трех газет. Я могу вам подробнейшим образом объяснить, почему маршрутные автомобили имеют три карбюратора – мне рассказал об этом Джимми, который, как известно, женится на племяннице президента республики. Но скажите мне, пожалуйста, Поль, Марк и па, можем ли мы снова, прежде чем отправиться к гостям, немного посидеть в тишине и хотя бы полчасика говорить все, что взбредет в голову. Ну, например, какие-нибудь забавные пустяки…

– Очень соблазнительно, – улыбнулся Пьер де Шадрон, – но у Лебрюна сегодня небольшая встреча, и я там непременно должен быть.

Жаклин нахмурила лоб и строго спросила:

– Не ты ли говорил, что единственное различие между Оноре Лебрюном и бегемотом – это то, что у бегемота нет второго подбородка?

Пьер де Шадрон, пощипав бородку, кротко возразил:

– Есть еще одно отличие: Оноре Ленбрюн владеет крупной типографией и солидным счетом за печатанье моих книг, который я не собираюсь оплачивать.

Он чмокнул в щеку Жаклин, попрощался с Маркусом и вышел в сопровождении Поля.

– Как твои дети? – спросил Маркус.

– Отлично, отлично! – сказала Жаклин. – Они сейчас в Биарице у моей матери. Пьер получил новый арбалет в подарок, а Бригитта – велосипед, так что им сейчас есть чем заняться.

Скажи, почему ты не идешь в зал? Там Мишель и Катрин. Знаешь, Катрин всегда была немножко влюблена в тебя. Почти так же, как и я, – добавила она, смеясь. – И Кароль тоже здесь. Бедное дитя смертельно скучает среди всех этих занудных партийных деятелей.

Маркус невольно залюбовался этой красивой женщиной, похорошевшей от возбуждения.

– Ты счастлива, Жаклин? – спросил он.

Внезапно улыбка Жаклин померкла, и словно какая-то тень пробежала по ее лицу, но она тут же взяла себя в руки и снова просияла.

– Конечно, счастлива, – ответила она тихо, – разве у меня для этого мало оснований?

– Так говорят обычно те, кто сами себя хотят в этом убедить.

– Нет, нет, я в самом деле счастлива.

В комнату снова вошел Поль Рено, и Жаклин поспешно произнесла, шевеля пальцами:

– Вы оба ведете себя, словно заговорщики, а потому я возвращаюсь к своим обязанностям хозяйки дома – во славу Отечества!

В ее словах прозвучала явная насмешка, что не ускользнуло от внимания Маркуса.

– Итак, – произнес Поль Рено, дождавшись, когда Жаклин вышла, – я надеюсь, ты не для того сюда явился, чтобы поговорить со мной о Дювивье?

Маркус вытащил из кармана несколько сложенных листков и, быстро просмотрев их, спросил:

– Ты бывал раньше в Бурже, не так ли?

– Да. Я там работал юристом на большой фабрике. Являлся в те годы членом предпринимательского совета. Но это было давно.

– Ты жил там по нескольку дней? – Случалось.

– Иногда и по нескольку недель?

– Да, бывало и такое.

– Была у тебя в то время девушка? Поль Рено поднял на инспектора глаза.

– Нескромный вопрос, – сказал он, усмехнувшись.

Маркус вынул из пачки один листок.

– Мария-Тереза Сенье, манекенщица.

– Никогда не слыхал о такой, – сказал Поль Рено.

– Согласно этому документу, ты ее не просто знал, ты ее очень хорошо знал.

– Мне это имя абсолютно ничего не говорит. Впрочем, я могу предположить, что когда-то знал девушку с такими именем. И что же? Что в этом противозаконного?

– Дело в том, что случилась одна серьезная неприятность.

– Где?

– В Бурже.

– Не знаю, о чем ты говоришь.

– Ты отказался жениться на этой девушке…

– Марк, я не знаю никакой манекенщицы по имени Мария-Тереза Сенье. У меня, честно говоря, в те годы случались интрижки – я тогда еще не был женат… Но только не спрашивай меня, как звали всех этих девушек.

– Ты совершенно забыл их всех?

– Конечно!

– Почему же ты так уверенно говоришь, что среди них не было девушки по имени Мария-Тереза?

– Я не берусь утверждать это. Просто имя девушки мне ничего не говорит.

Поль Рено оглянулся на Крика, который неподвижно стоял за его спиной.

– Это похоже на полицейский допрос, – сказал он. – Надеюсь, ты не допрашиваешь меня, Марк? Это ведь всего-навсего шутка?

– Что ты ответил девушке, когда она объявила, что у нее будет ребенок?

– Ребенок?

– Да.

– От меня?

Маркус, не отводя глаз, смотрел ему в лицо. Поль Рено снова оглянулся на Крика и, нервно тряхнув головой, сказал: