Девушка и призрак

Кинселла Софи

— И за что они так на тебя ополчились? Тебя опять арестовали?

— Какая разница, — отвечает Сэди после заминки и отворачивается к окну. — Но так не могло продолжаться, а замужество казалось выходом из положения. Родители уже приискали мне подходящего молодого человека. Им пришлось изрядно попотеть.

— Кому ты говоришь, — киваю я. — Попробуй найди нормального одинокого парня. Их нет. Просто перевелись.

Во взгляде Сэди изумление.

— Наши все погибли на войне.

— Ах… да, — сглатываю я. — На войне.

На

Первой мировой. Как же я сразу не догадалась.

— А те, кто вернулся, сильно изменились. Израненные. Морально сломленные. Полные чувства вины за то, что выжили… — Она необычайно серьезна. — Мой старший брат погиб. Эдвин. А ведь ему едва стукнуло девятнадцать. Родители едва пережили его смерть.

Вот так так. Оказывается, мой двоюродный дедушка Эдвин погиб в Первую мировую. Почему я ничего не знаю об этом?

— Расскажи мне о нем, — робко прошу я. — Об Эдвине.

— Он был такой забавный. Ему всегда удавалось меня рассмешить. Пока он был жив, наши родители не вели себя так ужасно. В общем, с ним было хорошо.

Мы молчим, у соседей сверху орет телевизор. Сэди погрузилась в невеселые воспоминания. На меня она не смотрит.

— И все-таки не понимаю, — пытаюсь растормошить ее я, — зачем непременно было выходить замуж? Практически за первого встречного. Ведь наверняка где-то ждал тот, единственный. Как же любовь?

— Как же любовь? — передразнивает она, выходя из транса. — Как же любовь! Тебя заело, точно исцарапанную пластинку?

Она изучает гору одежды на кровати.

— Разложи как следует. Я хочу выбрать приличное платье. А не жуткую юбку до пола.

Ну вот, вечер воспоминаний закончен.

— Пожалуйста. — Я раскладываю одежду на кровати. — Выбирай.

— Прическа и косметика тоже на моей совести, — предупреждает Сэди. — Я в этом лучше разбираюсь.

— Да ради бога.

Я направляюсь в ванную, обдумывая услышанное. Никогда прежде семейные предания не вызывали у меня интереса. А зря. Надо попросить папу отыскать старые фотографии фамильного гнезда. То-то он обрадуется.

Закрываю дверь и изучаю баночки и тюбики на полочках. Хм. Пожалуй, Джош прав. К чему мне абрикосовый скраб, овсяный скраб и скраб с морской солью — одновременно? Что станет с кожей, если пользоваться всеми тремя сразу?

Через полчаса косметика выстраивается в два аккуратных ряда, а гора полупустых тюбиков с засохшим содержимым сгружена в большой пластиковый пакет. Первый пункт плана выполнен! Жаль, что Джош не видит мою образцовую ванную сейчас. Так и подмывает послать ему фотку на мобильник. Страшно довольная собой, я заглядываю в спальню, но Сэди и след простыл.

Надеюсь, все в порядке и воспоминания ее не слишком расстроили. Наверно, ей просто надо побыть одной.

Оставляю мешок около двери — не к спеху — и наливаю чашку чая. Пункт второй: альбом с фотографиями, подаренный

Джошем. Наверняка где-то валяется. Не под диваном ли?

— Нашла! — Голос Сэди дрожит от восторга, но самой ее не видно.

— Где ты? — Я подскакиваю от неожиданности. — Послушай, Сэди, я только хотела сказать… С тобой все в порядке? Ты можешь смело рассказать мне. Я понимаю, это непросто…

— Еще бы! Конечно, непросто — с твоим-то гардеробом.

— Да я не об этом! Я о чувствах. Ты многое пережила, это так волнительно…

Но Сэди не до чувств. Или она просто притворяется.

— Я нашла тебе наряд! — объявляет она. — Пойдем посмотрим. Нечего рассиживаться.

На нет и суда нет. Не клещами же мне из нее тянуть.

— Ну хорошо. Что ты выбрала?

Я встаю и иду в комнату.

— Не туда, — преграждает мне дорогу Сэди. — Это снаружи! В магазине!

— В каком магазине? — рассеянно переспрашиваю я. — Что значит «в магазине»?

— В обычном! — Она дерзко вздергивает подбородок. — Раз у тебя нет ничего подходящего. Это же какие-то обноски!

— Вовсе не обноски!

— Пришлось поискать в магазине, и я нашла ангельское платье! Ты просто обязана его купить!

— Где именно? Здесь или в центре?

— Я тебе покажу… Пошли. Кошелек не забудь!

Я польщена: Сэди как пчелка порхала по Н&М или где-то там еще в поисках наряда.

— Пошли, — соглашаюсь я. — Если только оно не стоит целое состояние. — Я беру сумку и проверяю, на месте ли ключи. — Что же это за магазин?

Я надеюсь, что мы отправимся на Оксфорд-Серкус, но вместо этого она поворачивает за угол, на абсолютно неизвестную мне улочку.

— Ты уверена, что нам туда? — говорю я с большим сомнением.

— Абсолютно. Иди-иди! — подгоняет она.

Мы минуем ряды домов, маленький парк и колледж. Ничего похожего на магазин. Я уже собираюсь возмутиться и сказать Сэди, что та все перепутала, когда она поворачивает за угол и оглядывается на меня с победной улыбкой.

— Здесь!

Газетный киоск, химчистка, а чуть дальше — замызганная деревянная дверь с вывеской «Империя винтажной моды». В окне стоит манекен: длинное атласное платье, перчатки до локтя, шляпа с вуалью и целая россыпь брошек. У ног манекена груда шляпных коробок, рядом туалетный столик, заваленный инкрустированными расческами.

— Уверена, это лучший магазин в твоем районе, — наставляет меня Сэди. — Здесь есть все, что нам нужно. Сама увидишь!

И она вплывает в магазин, прежде чем я успеваю возразить. Остается только следовать за ней. Звякает колокольчик, и немолодая женщина улыбается мне из-за небольшого прилавка. Немыслимый, скроенный по моде семидесятых кардиган с ослепительно-зелеными кругами и несколько янтарных ожерелий, намотанных вокруг шеи, и выкрашенная во все оттенки желтого шевелюра.