Девушка для супермена

Лаврова Дарья

Настя Это очень сложно, я уже влюбилась.

Олег Ты накрутила себя, он тебе просто нравится. Вы же знакомы две недели.

Настя Будто этого мало.

Олег Ты, главное, не говори и не пиши ему об этом. У меня есть знакомая девчонка, лучшая подруга сестры, так она всем парням, которые ей нравились, в любви первая признавалась. Не вслух, конечно, но письма такие писала…

Настя Какие?

Олег

Очень длинные. Полтора листа двенадцатым «Таймс». Или десятым. Я что-то забыл. А девчонка нормальная, хорошая, симпатичная

очень. Если бы не Полинка, я бы с ней помутил. Но есть один недостаток – фантазия богатая, писать очень любит. Увидит парня, напридумывает себе, напишет, признается, а потом – печаль-страдания.Что угодно делай, только не признавайся ему. Это будет самой большой глупостью.

Настя А Полина признавалась тебе?

Олег Никогда. И не нужно это. И я не признавался.

Настя Почему?

Олег Это бы все испортило. Тебе пора выходить. Не подведи.)

Через час я вышла из трамвая на повороте около памятника Рабочему и Колхознице. Я огляделась по сторонам в поисках Ромы, но его нигде не было. Совсем недалеко просигналила машина, потом еще одна. Неслышно прошел сине-белый вагон монорельса.

Я опустила глаза и заметила темную фигуру, которая стремительно приближалась к остановке со стороны стеклянного павильона «Москва» с выгнутой крышей. Казалось, человек не шел и не бежал, а скорее плыл.

Я узнала его. Это был Рома. Он ехал на самокате.

– Привет, – поздоровался он. – Пойдем на «Миллионный мост»?

– Куда? – не поняла я.

– «Миллионный мост», – повторил Рома.

– А где это?

– Здесь недалеко, через дорогу.

Мы перешли проспект Мира, прошли наискосок детскую площадку у странного дома на ножках.

– Этот дом называют «домом на курьих ножках», – сказал Рома. – А еще «дом-сороконожка» и «дом-осьминог».

– Еще его называют «братской могилой», – задумалась я. – Интересно, почему?

– Наверное, потому, что если вдруг опоры не выдержат и он упадет, то все погибнут.

– Странно, я не подумала об этом.

Мы прошли под странным домом, между серых бетонных ножек, спустились и перешли на другую сторону улицы к бирюзовому зданию школы. Рома вел свой самокат рядом, придерживая за руль, будто коня.

– А что такое «Миллионный мост»?

– Это Ростокинский акведук, – ответил Рома, когда мы шли вдоль школы. – Мост триста с лишним метров. Блин, закрыт сегодня.

Мы прошли немного вниз и оказались в парке. Рома остановился у второй скамейки, прислонил к ней самокат и сел. Я села рядом с ним. Все шло как-то неправильно. То есть совсем не так, как я себе это представляла.

Вчера на занятии Рома казался таким внимательным, заинтересованным, таким милым. Смотрел на меня таким нежным взглядом, что становилось немного не по себе. Я чувствовала, я видела, что нравлюсь ему. Очень нравлюсь. Он ведь даже позвонил после вечером и предложил встретиться.

Вот мы встретились – и что? Куда делось все? Рома

вроде бы не стал относиться ко мне хуже, просто он как-то… резко отдалился. Все изменилось меньше чем за сутки.

Мы ни секунды не молчали. Мы говорили, смеялись, обсуждали занятия в студии. Но все это было не то. Совсем не то, что было две недели и вчера вечером. Рому будто переключили. Разве такое бывает, что вечером девушка парню нравится, а на следующий день – уже нет?

– Что с твоей подругой? – спросил Рома. – Почему поссорились?

– Долгая история. Она приревновала меня к своему парню.

– Ты дала повод?

– Нет, мы давно дружим.

– С кем?

– И с подругой, и с ее парнем, – ответила я. – Я их познакомила. Они уже год встречаются.

– Хорошая подруга?

– Да, очень, – улыбнулась я. – Она статьи пишет в журнал.

– Да? – удивился Рома. – А в какой?

– «Sixteen». Пишет о путешествиях. Недавно вернулась из Тайланда, море впечатлений. Статья выйдет через два месяца.

Рома смотрел на часы и, казалось, уже не слушал меня.

– Ты куда-то спешишь?

– Да, – кивнул он. – Выходные, а дел очень много.

– Понятно.

– Пойдем?

Рома встал, взял свой самокат, и мы пошли обратно к остановке трамвая. Я достала мобильный и посмотрела на часы.Наше свидание длилось ровно пятьдесят пять минут.

5. Про хитрость

С утра в воскресенье я фотографировала своих зверей, чтобы позже выложить фотки в социальную сеть. Я снимала любимых шиншилл и крыс, слушала музыку из плейлиста. Было слышно, как приходили сообщения. Я ждала каких-то новостей или, может, объяснений от Ромы, но мне писал Миша. Рома сидел на сайте и молчал. Это было невыносимо.

Михаил Слушай, а это правда? Про тебя с Олегом.

Настя Нет, конечно. Он же с Полиной встречается. Я для него как парень. С чего ты взял?

Михаил Да мне ее подруга сказала вчера.

Настя Полина уже неделю со мной не разговаривает. Она видела нас с Олегом и все неправильно поняла. Мы хотели все объяснить ей, но она не хочет с нами разговаривать. Меня вот вообще из друзей удалила. Даже написать ей теперь не могу.

Миша долго не отвечал. Строчка «Михаил пишет сообщение» то появлялась, то исчезала из диалога. Наконец, спустя десять минут, пришел ответ.

Михаил А ты уверена, что это из-за Олега?

Настя Да. А из-за чего еще?

Михаил Значит, ты ничего не знаешь. Я сейчас приду к тебе, о’кей?

Настя Приходи.

Миша пришел через двадцать минут, аккуратно снял в прихожей свои белые кеды и прошел в комнату. Он уже не первый раз приходил ко мне. Мои зверушки ему безумно нравились, а Миша нравился им. Крысы и шиншиллы совсем не боялись его и охотно шли в руки, ползали по спине и плечам. Он спокойно возился с ними и рассказывал про Полину: