Девушка без недостатков

Левитина Наталия Станиславовна

– Что?! – закричала Лиза. Она мгновенно покрылась красными пятнами. Ее губы дрожали, руками она непроизвольно сжимала борта ни в чем не повинного пиджака, норовя их оторвать. – Какая гадость! Он не мог сказать такого обо мне! Это неправда! Да у него и офиса-то никакого нет! Он его продал! Продал!

– Лиза, успокойся!

– Нет, это неправда, неправда!

– Но я ведь не придумала!

– Ы-ы-ы… – некрасиво растянула губы Лиза. Она залилась слезами.

– Лично я не верю ни одному его слову. Он скотина. Мерзость, а? Ты, вероятно,

отказала этой сволочи, и он теперь распускает о тебе слухи.

– Отказала! Да, отказала!

– Я так и подумала.

– Но ведь он дарит цветы, присылает подарки! Он смотрит на меня как преданный пес! Он предлагает выйти за него замуж! А сам говорит обо мне та-ко-е!

– Некоторые сволочи так и реагируют на отказ. Не могут смириться с тем, что ими пренебрегли. Теперь эта гнида будет орать на весь город, что он имел тебя в «Артиссимо», имел в магазине «Обои», в гараже, в офисе, в театре, в ресторане, на стене, на люстре и т. д.

– О-о-о, – убито простонала Лиза и зажала себе рот рукой. Жизнь не переставала баловать ее сюрпризами.

– Поэтому держись от него подальше.

– Какой гад этот Рудницкий! Я… я… я ему отомщу!

– Рудницкий? При чем здесь Рудницкий?

– Его зовут Руслан Рудницкий, – шмыгнула носом Лиза. Нос у нее был красный, глаза – тоже, щеки мокрые.

– Да глупости какие! Этого зеленоглазого урода, согласна, зовут Русланом. Но он вовсе не Рудницкий. Руслана Рудницкого из Екатеринбурга я знаю. Общалась с ним как-то. У него магазины «Синий пеликан». Тот нормальный мужик, деловой. Кстати, маленький, лысый, с аппетитным брюшком. А этот… Подлец, одним словом…

Разгневанная, потрясенная, убитая. Все три эпитета отлично подходили Елизавете, когда она вернулась в «Артиссимо».

Покинув «фольксваген» Виолетты, Лиза прошлась по улице, чтобы не являться в офис в образе мокрого крысенка. Теперь слезы на ее щеках высохли, губки она подкрасила. Но это не изменило положения вещей: Лиза смотрела перед собой остановившимся взглядом, не понимая, что ей делать.

– Лиза, проснись, – позвал Апогей Палыч. – После общения с мадам Крикуновой люди впадают в транс. Ее напор ошарашивает. Да, Лиза?

– Да, – вяло отозвалась девушка.

– Наша нежная Лиза, кажется, всплакнула, – сказал Андрей. – Визит в интернат для детей-инвалидов тебя расстроил, да?

– Да, мужики, зрелище не из веселых, – ответил за Лизу Родион. – Мороз по коже. Молодец Виолетта, не ожидал от нее. Собирается истратить на малюток бездну денег.

– Только бы ее энтузиазм не угас.

– Как тебе, Лиза, удалось раскрутить ее на такое мероприятие?

– Лиза безмолвствует. Ау, девушка! Ты где?

Девушка на вопросы не отвечала. Она смотрела вглубь себя и не шла на контакт.

– А Вася-то мою картину сохранил! Андрей, посмотри-ка, помнишь? – Апогей Палыч протянул парню газету.

– Припоминаю, начальник. Вы настаивали, чтобы я внедрил это шикарное полотно в интерьер магазина элитных тканей. Но они не

сумели оценить картину по достоинству.

Андрей бросил взгляд на газетную фотографию. Названный шедевр художника Пирожкова А. П. виднелся за спинами героев публикации.

– И куда это вы ее в результате пристроили. Василий Моржак, – прочитал Андрей. – Кто это, Василий Моржак?

– Друг мой, хирург. Ему коттедж обломился в Сосновом, а я ему – картину на новоселье. Осчастливил, так сказать. И вот, смотрите, висит, значит, до сих пор.

– Коттедж в Сосновом? Что за картина? – встрепенулась Лиза. – Ваша, Апогей Палыч? Новая? Где?

– Наоборот, старая. Да ты не видела ее.

Лиза взяла в руки газету. Нет, она видела эту картину! Видела ее в особняке Рудницкого, когда ездила с мамой к нему в гости. Рудницкого? Или как его называть? Кто он на самом деле? Но почему на фоне этой картины сфотографирована семья профессора Моржака (как следует из подписи)? Они что, взяли у Руслана напрокат шедевр Апогея, чтобы эффектно выглядеть на газетной фотографии – мол, трепетные поклонники современного изобразительного искусства?

– Я сейчас сойду с ума, – прошептала Лиза. – Апогей Палыч, вы подарили картину Василию Моржаку? Профессору, хирургу?

– Да, Лиза. Тебе нравится? Газетный снимок конечно же не отражает всех ее достоинств.

– Но я видела ее! И совсем не в доме хирурга.

– А где же?

– Где ты ее видела, Лиза?

– В коттедже одного моего знакомого, – чуть слышно пробормотала Лиза, понимая, что разгадка рядом.

– Ха-ха, – развеселился Андрей. – Следовательно, твой знакомый живет в доме Моржака. Вот ведь, смотри. На фотографии. Гостиная коттеджа. Вот картина. Вот хирург.

– Интервью у Васи брали перед отъездом в Америку. Он с семьей уехал в Чикаго на полгода, по обмену. А коттедж у него в Сосновом. Номер 12. Я был в гостях…

– Да, Сосновое. Двенадцатый коттедж, – заторможенно повторила Лиза. – Тогда кто же он? Кто?!

Она уперла локти в стол, лоб – в ладони и замерла.

– О ком ты спрашиваешь, Лиза?

Но Лиза не ответила. Мужчины переглянулись и пожали плечами. Девушки – их всегда так трудно понять!

– Во! Блинчики «Морозко» с мясом!

– Лучше возьмем палтус.

– Куриная грудка с грибами. Жарится десять минут.

– Не хочу я грудку, Здоровякин.

Парни нависли над холодильником в супермаркете и рылись в его недрах, как хирурги в животе оперируемого пациента, опустив руки по локоть в месиво ледяных пакетов и коробок. В одиннадцать вечера по дороге домой они вспомнили, что жрать им практически нечего. В отеле, где они встретились с Анн-Мари (та в прострации сидела у бассейна, наполненного пронзительно-голубой бликующей водой. В одной руке мадам держала фужер в виде перевернутого конуса, наполненный сухим мартини, в другой – зубочистку с нанизанными на нее оливками), парни немного выпили за компанию. И это только усилило голод.