Девушка без лица

Боросон М. Х.

— Знаю, я поступила глупо, шифу, — сказала я.

— А потом, — продолжил он, — ты с закрытыми глазами билась с мужчиной, который мог видеть? Сю Шандянь не слабый. И ты вслепую смогла пробиться и сбежать, не увидев ни разу его лицо?

— Верно, шифу, — сказала я. — Я оплошала.

— Но ты была сообразительна, А Ли. Я еще не слышал, чтобы кто-то успевал заметить чары любви и не дать завершить его. А потом ты сразилась с мужчиной, проклявшим тебя, с закрытыми глазами… — он замолчал, моргая, и рассмеялся. — Ты воззвала к Гуань Гону.

Я

смущенно отвела взгляд.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что и он бился вслепую, — сказал отец. — И потому что я знаю тебя.

Я молчала.

— Это будет отличной историей, — сказал отец. — Хочу уже рассказать об этом друзьям.

— Шифу?

— Да, А Ли, знаю, что ты нетерпелива. Подготовим воду и лепестки лилий.

Загорелся листок отца, названный «Талисман, ломающий спины проклятиям». Тонкая рисовая бумага почернела и рассыпалась, он смел пепел метелкой в воду с анисом, где плавали лепестки лилий.

— Опусти пальцы в воду и покрути против часовой стрелки, стряхни капли сто десять раз в пять сторон, — сказал он.

Я встала и опустила пальцы в воду.

— Мне нужно что-то говорить? Или представлять?

— Нет, — сказал он, — сила уже напитала воду, ее нужно только распределить. Мы можем говорить, пока ты стряхиваешь воду.

Я кивнула. Я несколько минут рассказывала, что случилось, и что я узнала. Я крутилась и стряхивала капли, а он расхаживал по кругу, порой задумчиво тянул за край седеющих усов.

— Ган Сюхао? — сказал он. — Красная крыса? Та самая? — я кивнула, и он добавил. — Разве Убийца призраков не зарезал его и не съел его глаза?

— Он не умер, но глаз у него нет, — сказала я, брызгая воду в угол комнаты. — Вместо глаз у него два куска нефрита.

— Может, я смогу убить крысу, — сказал он. — Разве это не станет легендой? Человек, убивший существо, что билось с самим богом-экзорцистом.

— Шифу, — я повернулась и стряхнула воду в другую сторону. — Ган Сюхао — убийца и очень раздражает, но он тут не важен.

— Да, — сказал отец. — Настоящая проблема — это дерево, которому десять тысяч лет…

— Шифу, думаю, Сю Шандянь все делает для того дерева, — сказала я.

Отец задумался.

— Что он надеялся достичь, убив Анцзинь?

— Думаю, дело обстоит так, — я тряхнула рукой. — Допустим, дерево-вампир — физическое проявление одного из семян древнего дерева. Допустим, в мире живых есть девочка, у которой есть аналог в мире духов. Допустим, он дает семя демонического дерева живой девочке, и оно растет в ней физически…

— А потом, — сказал он, — чтобы дерево обрело полную духовную силу, ему нужно как-то пересечь черту, и он создает чучело, чтобы семя росло физически в Анцзинь, но духовно занимало ее душу, чтобы, когда оно убьет ее..

— Часть ее души передалась бумажному чучелу, шифу, перенеся с собой, как паразита, духовное воплощение дерева.

Он поворчал, потянувшись за трубкой.

— Нельзя позволить тому дереву пустить тут корни, Ли-лин. Разрушения, которое оно устроит… Своим

существованием оно может загрязнить весь регион. Брат пойдет на брата, люди станут воевать без повода, польется кровь…

— Я веру, что вы это остановите, шифу, — сказала я.

— Сто десять, — сказал он.

Я посмотрела на миску священной воды, где плавали лепестки лилии. Рябь пропала, и я увидела отражение — девушку с синяками на лице. Ее глаза были пустыми, побежденными, она выглядела утомленно и старше своих лет.

— Что видишь? — спросил мой отец.

— Его проклятие снято, — сказала я. — То, что он пытался со мной сделать… Тот мужчина чуть не забрал у меня мир.

— Не мужчина, Ли-лин, — сказал мой отец. — В нем не осталось ничего человеческого, если когда и было. Анцзинь была милой девочкой, А Ли, и я думал, что помогаю ей, когда выдал ее за него. Но этот зверь убил девочку, с которой я его познакомил, для людской жертвы. И это не все. Теперь ты рассказала…

Я молчала.

— Иногда я озираюсь по сторонам, и мне не нравится то, что я вижу, — тяжко сказал отец. — Во всех жестокость и эгоизм, порой я всех нас презираю, включая себя. Но потом я вспоминаю мужчину, за которого ты вышла. Он был благородным, восхищал меня. И я знаю, что есть еще много таких человек. Героев нынче мало, потому что добродетель, здоровое тело и гениальный ум все еще не распространены, и найти все это в одном человеке — радость. Я тоже любил Ракету. Он был заботливым и честным, он восхищал всем, и он безумно любил мою дочь. Для меня было важно, что такой человек, как он, мой ученик, наследник и потенциальный отец моих внуков. То, как вы любили друг друга, было важнее всего для меня.

— Ты мне не рассказывал, — тихо сказала я.

— Когда я найду Сю Шандяня, — сказал он. — Я вырву его кишки из заднего прохода и запихаю ему в рот.

— Как красиво ты это выразил, шифу.

— Хватит, Ли-лин. Я не твой шифу. Ты моя дочь.

Было странно слышать от него это, и я лишилась дара речи. После месяцев желания вернуться в его жизнь этот миг настал, кульминация тоски… и я ощущала не то, что ожидала. Не радость или облегчение, но и не онемение. Я была потрясена, ощущала любовь и обиду, как ребенок, хоть прошло много лет, цепляющийся за отца, когда он уносил ее из их разрушенного дома.

— Как мне к тебе обращаться, если не шифу?

— Мастер Верховной добродетели и Удара без тени, который одолел 10 000 демонов, — пошутил он. — Но сойдет и «отец».

Я хотела плакать. Я не знала, что сказать.

— Это честь, — скованно сказала я, но еще не была готова снова так его звать. — Я жду, что глаз расскажет мне «Три сокровища».

— Я не знаю, о чем ты, А Ли.

— Может, однажды мы сядем и поговорим, а потом я расскажу тебе странное. Но пока что нам нужно одолеть сильных врагов. Остановить их может только Мастер Верховной добродетели и Удара без тени, который одолел 10 000 демонов, — сказала я. — А новичок поможет ему, если он примет ее помощь.