Девушка Бандераса
Шрифт:
— А как же Израиль? — страшно вращая глазами, кричал в купе молодой на молодую.
Но Сима только отмахивалась и говорила, что она же не дура — ехать в Израиль. Ее там живо в армию заберут. Вот выйдет она из призывного возраста, и тогда, может быть…
— Ну как же, — напоминал потрясенный обманом молодожен, — вы же сами говорили, что из этой страны надо валить!
— Таки да, — невозмутимо соглашалась Сима. — Из этой страны — в смысле из Украины. Вот я и валю.
— Ну что тебе не жилось в Одессе? — стонал несчастный.
— В какой Одессе? —
— Да знаешь, к чему я тебе все это рассказываю? — закончила Галина. — А к тому, что Симка теперь носится с идеей выдать замуж сестренку Розочку. Пристает ко всем нашим мужикам, просто проходу им не дает. Со дня на день Розочка с Симиной маменькой мадам Финкель сюда нагрянут, а жениха еще нет… Так что береги Вадима как зеницу ока. Глаз с него не спускай. А то сведут — и оглянуться не успеешь.
Галка отдернула занавеску, глянула в окно и испуганно вскрикнула:
— Вон охмуряет уже, беги скорее!
И правда, перед окном кухни, откуда любимый зазывал соседей на шашлык, стояла беременная Сима и ласково говорила:
— Вадимочка, а вы женилися по любови или как?
Вадим лишь вопросительно дернул головой: мол, к чему это ты? А Сима, льстиво заглядывая Вадьке в глаза, с забавным своим выговором продолжала:
— Вот что ваша жена вам такое? Вы в зеркало смотрелися? Да ведь вы вылитый граф! А жена ваша хто? Босявка с Привоза она против вас, вот хто… А для одной там особы вы вполне подходящая партия…
Галка выбежала на крыльцо и закричала:
— Сима, сядь уже на свою табуретку и не приставай к людям!
И, повернувшись ко мне, добавила:
— Что за наказание такое? Вылезет с утра пораньше на дорогу и весь день торчит на проходе. Дежурит. Мужиков, что ли, высматривает?
Но не только Галине не нравилось, что Сима сидит на проходе. Это же беспокоило и вездесущего Валентина Кузьмича. Он в стороне дождался, когда Сима вернется на свое обычное место, и, заложив руки за спину, остановился рядом с ней. Постоял, покачался в старомодных сандалиях с пятки на носок и неприятным голосом произнес:
— Вот я смотрю, вы тут сидите.
— Таки я сама себе знаю, гиде мне сидеть, — совсем другим, неласковым голосом отрезала жена Макса. — Вы на низу себе живете? Вот и живите!
Я не стала вникать, чем там закончится базар-вокзал, и пошла в дом, тем более что Бориска уже проснулся, включил мультики и будил Алиску для компании. Я думала, что дочь еще на речке, поэтому и происходит такое безобразие, но Янка сидела за столом и кропотливо что-то писала в тонкую ученическую тетрадь.
— Что, Ян, вдохновение посетило? Стихи пишешь?
— Круче! — не отрываясь от
— Ну тогда уж не в Одессе, а в местечке под Бердичевом, — поправила я. — В Одессе так лет сто уже никто не разговаривает.
С улицы в окно повалил дым — это Вадька, готовясь к вечернему приему гостей, жег в «крематории» старые доски, что захламляли участок. От старания он развел такой костер, которому позавидовал бы даже «Артек».
— Ой, Вадя костел лазвел! — заорала проснувшаяся Алиска и прямо босиком и в одних трусиках кинулась на улицу.
За ней, наплевав на свой любимый мультик про динозавров «Земля до начала времен», выбежал Бориска. Джейка уже крутилась у ног любимого, так что ей далеко и бегать не пришлось. Нет, все-таки детям тут раздолье! Детям и животным. Просто здорово, что мы наконец-то сподобились выбраться на дачу! Если оглянуться вокруг, то на каждом участке увидишь по ребенку или по животному. У Галки, например, роскошный, как горжетка, серебристый кот бритиш, у нас вон — племянники и подрощенный щенок колли, у Виолетты никого, кроме внука Вовки, нет, ну и у остальных кой-какая живность на лужайках копошится.
Вот у дяди Юры с участка у самой реки нет маленьких детей, зато целых две собаки. Ньюфаундленд и ротвейлер. Оба грозные и на привязи. Живут в лодочном гараже и никого туда не пускают. Наверное, стерегут лодку. А сам дядя Юра очень добрый, ходит по дачному поселку и всем предлагает свою помощь. Кому поможет баньку ставить, кому — колодец смастерит. Да к тому же всех желающих возит на своей моторке на рыбалку. Дядя Юра — заядлый рыбак, об этом все знают и этим без зазрения совести пользуются. Надо будет и его на шашлыки пригласить…
Пока я хлопотала по хозяйству, пока ругалась с ленивой Янкой, Вадька, разделавшись с лишними досками, принялся разводить огонь. От любимого, как от партизана, пахло костром и тайной. Тайной приготовления хороших углей для шашлыка.
Близился вечер. А между тем жизнь в нашем «Шанхае» била ключом. К домам подъезжали машины, забитые вырвавшимися на выходные из душной Москвы дачниками. Вадим еще раз обошел близлежащие участки и повторил свое приглашение для вновь прибывших.
И вот потянулись первые гости. Прибежала Динка. Она влетела к нам и с порога закричала:
— Всем привет! Сейчас я вас со Славиком познакомлю! Он у меня такой классный! Сами увидите! За мной идет, я калитку не закрываю…
Но Славик все не шел, зато вместо него пожаловал Максим. Философ смотрел тоскливыми глазами на Динку и, должно быть, в душе страшно казнился, что променял эту веселую девчонку на богатую родней Симу. Динка притворялась, что не замечает страстных взглядов бывшего возлюбленного, а только и делала, что рассказывала про своего Славика. И красавец-то он, и мастер на все руки, а уж повозиться в саду как любит!