Девушка «амальфи»
Шрифт:
Я не знаю, кто вы, – сквозь зубы произнесла она. – Возможно, вы не говорите по-английски, но предупреждаю – стоит вам двинуться, и я ударю вас палкой. – Она шагнула к нему.
– Вы застали меня врасплох, синьорина.
Это было сказано низким голосом на чистом английском, правда, с небольшим итальянским акцентом. Ему, скорее всего, лет тридцать пять. Он нисколько не смущен и не испуган, и даже несмотря на то, что он лежит на полу, от него исходит сила и властность. Нет,
– Синьор, вы вторглись в чужой дом.
Ему удалось приподняться и опереться спиной о стену. Черная футболка обтягивала широкую грудь. Длинные ноги в джинсах. Мускулистые бедра. Он, кажется, очень высок.
– Я мог бы сказать то же самое, синьорина. Человек вправе вернуться в собственный дом и рассчитывать на то, что здесь никого нет.
Она сделала для храбрости глубокий вдох.
– Мне известно, что в этом доме много лет никто не жил.
Он опустил веки. Капельки пота выступили у него на лбу и на верхней губе. Она почувствовала к нему жалость, но лишь на мгновение, потому что он сказал:
– Тем не менее это мой дом. А что вы здесь делаете?
– Это вы сюда вломились, – возмутилась она. – И вопросы задаю я. Прежде всего, я хочу взглянуть на ваше удостоверение личности.
– У меня его нет при себе.
– Я так и думала.
– Оно на кухне.
– Ну, разумеется, – насмешливо продолжала Аннабел. – А если я спрошу ваше имя, вы мне соврете. Пусть с вами разбирается полиция.
При этих словах незнакомец открыл глаза и посмотрел на нее из-под чернильно-черных ресниц.
– Как печально, что вы уже такая обозленная.
– Уже?..
– Ну, вы ведь не замужем. – Он бросил взгляд на ее пальцы без колец. – Обычно разочарование приходит к женщине лет в сорок. Так, по крайней мере, я считаю.
– И чтобы это понять, надо быть сломленным сорокалетним циником? Ваши обширные познания в этом вопросе, кажется, не принесли вам много пользы. На вашем пальце также нет обручального кольца. Да и ободка нет, что доказывало бы, что вы когда-то его носили. Вам, синьор, нужен ходунок, чтобы не поскользнуться, а не трость.
У него напряженно сжался рот. Она не поняла: то ли задела его за живое, то ли ему очень больно.
Мужчина бросил на нее косой взгляд.
– Признайтесь: вы – туристка без гроша в кармане, денег на комнату в гостинице у вас нет, поэтому вы порыскали по окрестностям и набрели на этот пустой дом.
Обвинение задело ее не на шутку.
– И что из этого следует? Предположим, я туристка, но вы-то поступили точно так же: дождались полночи и нашли укромное место, где можно зализать раны.
– Вы хотите сказать – как бездомная собака? – огрызнулся
Она увидела, что у него побелели губы. Хватит взаимных оскорблений. Она смягчилась.
– Я здесь в гостях. Я Аннабел Марш. А как вас зовут?
Он прижался головой к стене.
– Вас это не касается, – последовал резкий ответ.
Он закрыл глаза, а она поспешно вернулась в спальню и схватила с тумбочки у кровати сотовый. Когда она вернулась обратно, то глаза мужчины были открыты.
– Что вы собираетесь делать? – властным тоном спросил он.
– Я звоню Гвилио Каведзали, моему шефу. Уж он-то решит, как с вами поступить.
– Нет, не смейте! – Он рванулся вперед, опрокинул ее, и она оказалась у него между ног.
Трость отлетела в угол коридора. Он выхватил у нее телефон и отбросил еще дальше. Аннабел ощутила у себя на шее теплое дыхание.
Я не желаю, чтобы вы звонили ему так поздно.
Он знаком с Гвилио? Кажется, фамилия Каведзали что-то для него значила. Она придала голосу твердость.
– Чего вы хотите?
– Чтобы меня никто не видел этой ночью. Одно лишь ваше слово может меня погубить.
– Подозреваю, что, если вас и разыскивает полиция, вы мне об этом не скажите.
Он как-то странно хмыкнул:
– Меня никто не разыскивает. Но ближе к делу. Сколько времени вы здесь уже живете?
Она чувствовала спиной стук его сердца.
– Я приехала в Равелло только этим вечером.
– Когда вы увидите своего шефа снова?
– Он пришлет за мной машину завтра в одиннадцать утра. Возможно, я увижу его позже днем.
– Чем именно вы занимаетесь?
Этот человек, вломившийся в дом, судя по всему, знает намного больше, чем она думает, но она не собиралась рассказывать ему про Гвилио. Пока что незнакомец одержал над ней верх, и к тому же она находится в его цепких руках. Что ей остается, как не ответить ему, но сообщить лишь малую толику правды о Гвилио? Фамилия Гвилио олицетворяет собой «Амальфи» и известна по всей Италии.
– Я временно у него работаю.
– Почему не живете в гостинице или на квартире?
– Я попросила его найти мне фермерский дом, где сдают комнаты. Что может быть прекраснее итальянской деревни? Тогда он предложил мне остановиться здесь. Я словно вошла в картинку на цветном календаре с видами Италии. И уходить отсюда мне не хочется.
– Очень интересно, – ответил он, явно ей не веря.
Она резко выдохнула:
– Теперь, когда я ответила на все ваши вопросы, будет честно, если вы ответите на один мой вопрос. Кто вы?
– Лукка Каведзали, – простонал он.