Девушка «амальфи»
Шрифт:
– Я приготовил чай с лимоном – сорвал с этих нависших веток. Но если вы предпочитаете вино, то в буфете кое-что есть. Я не пью вина из-за болеутоляющих.
Я с удовольствием выпью чаю. Какой вы примерный пациент!
– В госпитале я считался самым отвратительным, – сказал он. – Как только доктора сочли, что я достаточно вылечился, то были готовы выкинуть меня вон, но психиатр сказал, что меня еще рано выписывать. Он оказался прав. Как и вы.
Аннабел едва не поперхнулась.
– Что касается сегодняшнего
– Мы оба знаем, что у меня посттравматический стресс, – прервал ее он. – Врач сказал мне, что, хотя у меня это проявляется не так сильно, как у других парней, которых он лечил, моя проблема в том, что я не хотел в этом признаваться. Вы назвали вещи своими именами и отрезвили меня. Так что не надо извиняться.
– Если этот ужин – выражение благодарности, то я смиренно ее принимаю, – ответила она, вытерев салфеткой губы. – Спасибо, что не сердитесь на меня.
– Поскольку в наших общих интересах оставаться под одной крышей, я подумал, что мы могли бы ужиться, как два соучастника преступления.
А он может сразить своим шармом!
– Лукка, шутки в сторону. После ужина я собираюсь уехать. Я уже забронировала номер в гостинице «Клаудия».
У него напряглись скулы.
– Зачем вы это сделали? Утром вы сами предложили мне помощь. Или я неправильно вас понял?
– Нет, все правильно. Мое предложение в силе, но не здесь, в вашем доме. Видите ли, я испытываю неловкость и даже вину перед вашим отцом за то, что делаю вид, будто не знаю, что вы вернулись в Равелло. – Она закусила губу. – Да, меня беспокоит то, как я выгляжу в его глазах. Скажите, а вы не боитесь, что он каким-то образом узнает про вас? Он любит вас. Что, если это станет для него слишком большим потрясением?
Для любого родителя это был бы удар, а для Гвилио в особенности, учитывая его планы. Она со страхом представила реакцию Гвилио, если он узнает, что сын живет на ферме с ней, с Аннабел, а она ничего ему не сказала.
Лукка пристально на нее смотрел.
– Я позвоню ему завтра и все объясню. Даю слово.
И Аннабел поверила.
– Вы просто не представляете, какое это для меня облегчение.
– Он поймет, что я поставил вас в неловкое положение, и забудет об этом. Но раз уж мы стали обсуждать ваши грехи относительно моего отца, то не признаетесь ли, в чем грешны передо мной? Что вы недосказали?
Она была готова рассказать ему правду. Или часть правды.
– Ваш отец познакомился со мной в Калифорнии, когда был там по делам. Он прямо спросил меня, не соглашусь ли я полететь в Италию на три недели и стать моделью в его новой рекламной кампании.
– Вы – модель? – удивился Лукка.
– О, не слишком мне льстите, – шутливо ответила она.
– Вы прекрасно знаете, насколько привлекательны, – медленно произнес он. – А что дальше? Наш разговор становится все более интересным.
– Я уже говорила вам,
– Он никогда прежде не приглашал женщин-моделей.
– Я знала это. И на днях во время очередной съемки я снова спросила: «Почему я?» А он сказал, что мой американский облик с американской улыбкой в придачу привлекут мужчин, которые покупают его автомобили. Вероятно, он изучил спрос.
Лукка рассмеялся, чем сильно ее удивил, потому что она не слышала до сего момента, чтобы он смеялся от души. А как ему это идет!
– Что вас так рассмешило?
– Мой отец. Он великолепен во всем, что делает. Я его даже побаиваюсь. Относительно вашей американской внешности, он имел в виду следующее – любой мужчина может упасть к вашим ногам.
– Вы – истинный сын своего отца. Вы тоже великолепны в своих делах. В том числе и в комплиментах. Мне такого никто не говорил. У меня чуть сердце не остановилось.
Господи, да она с ним флиртует? Вот это да!
Он откинулся в кресле.
– А где же вы были, когда я валялся в больнице?
– Вероятно, меняла повязки какому-нибудь старичку в другой больнице. А вы могли тогда мечтать о том, что в один прекрасный день будете отдыхать на террасе собственного дома, не говоря уже о том, чтобы угощать кого-нибудь божественным cannelloni,который вас в детстве научила готовить мама?
Темная голова наклонилась в ее сторону.
– Вам понравилось?
– Поверьте мне – вы могли бы открыть свой ресторан прямо на ферме.
– Вот это мысль! В таком случае я приготовлю что-нибудь еще, чтобы угодить вам завтра вечером.
Завтра вечером. От этих слов у нее внутри все затрепетало.
– Вы хотите сказать, что собираетесь накормить меня за то, что я вас выслушаю?
Он изучающее смотрел на нее.
– Вполне разумное объяснение. Кстати, мне нужно кое-что купить. Не согласитесь ли подвезти меня к аптеке в Салерно? Мне нужен крем для бритья и лезвия. Если только вы не слишком устали.
– Нисколько.
У Аннабел голова уже не болела, но второе дыхание к ней пришло по другой причине: оттого что он чувствовал себя намного лучше.
– Нам лучше поторопиться, пока аптека не закрылась. Когда вернемся, я вымою посуду.
Он встал.
– В этом доме есть правило: тот, кто готовит, моет посуду.
Спустя полчаса они уже были в Салерно, и она выходила из аптеки с купленными там туалетными принадлежностями. Когда она села в машину, он спросил:
– Видите тратторию на другой стороне площади?
– Да.
– Это заведение стоит на одном и том же месте уже много лет. Там продают на вынос десерт под названием torta caprese[14] . Мне кажется, вам придется по вкусу.