Девственный огонь

Чедвик Элизабет

* * *

— Тебе нужны деньги? — спросил Генри, услышав ее просьбу о работе.

— Тревис очень щедр ко мне, — решительно ответила Джессика. Она не могла сказать Генри, что деньги ей нужны, чтобы уехать от матери. Ведь он был категорически против ее переезда к Пенелопе. — Но я... но мне совершенно нечего делать.

— Юная новобрачная, которой нечего делать? — Генри странно улыбнулся, а потом нахмурился. — У тебя все хорошо с молодым Парнеллом?

— Мы очень счастливы, но он все время занят, вы же понимаете — бизнес, а я... Я хотела

бы применить мое образование на службе. Получается, что я училась впустую. Если бы вы могли использовать мои знания. Наверно, весь вопрос заключается в том, что я женщина. Ваши коллеги могут подумать, что работать с женщиной гораздо хуже.

— Могут подумать, — сказал Генри, — но не в этом дело. Есть другие обстоятельства. Я бы с удовольствием нанял тебя на службу, Джессика, но я не могу.

— Почему? — Джессика расстроилась. Он подтвердил то, чего она боялась: ее крестный, единственный в городе юрист, который мог взять ее на работу, не хочет этого делать.

— Джессика, твой отец один из самых важных моих клиентов в течение уже многих лет, а ты теперь живешь в доме женщины, которая стремится причинить ему вред. Я просто не могу посвятить тебя в его дела при таких обстоятельствах.

— Но... но, Генри, я никогда и ни с кем не буду обсуждать папины дела.

— Я в этом не сомневаюсь, Джессика. Но дело в том, что у Джастина есть повод подать жалобу по поводу конфликта, особенно теперь, когда он порвал важные и прибыльные связи с Хьюгом, по-видимому, из-за того, что ты живешь в их доме.

— На самом деле? — переспросила ошеломленная Джессика. Она начала вспоминать: отец, говорящий, как важно для ранчеро иметь собственные банковские источники; Пенелопа, жалующаяся, что они должны выкупить долю Джастина, потому что отказались выгнать Джессику. Она совершенно забыла об этом. Конфиденциальная покупка, совершенная Хьюгом через посредника, была мерой для предотвращения открытой продажи акций ее отца и возможного наплыва в банк требований о возвращении вкладов.

Продал ли Джастин свою долю потому, что, как говорила Пенелопа, он очень разгневан на Джессику, или потому, что, как намекал Генри, он ненавидит Пенелопу и не доверяет ей? Тревис видел ее отца в сентябре и сказал, что тот не сердится, но ведь папа никогда не навестил ее и не написал. Джессика почувствовала себя несчастной. Где бы ни была правда, она причинила своим родственникам финансовые потери. Джастин не имеет доступа к банку и его прибылям. Хьюг и Пенелопа потеряли деньги, выкупив его долю.

— Я... я не хочу вам больше надоедать, Генри, — огорченно сказала Джессика. — Спасибо, что вы встретились со мной.

— Моя дорогая девочка, ты моя крестница, я всегда счастлив видеть тебя. Я надеюсь, ты будешь приходить чаще и будешь откровенной, если тебе что-то понадобится. Ты поняла, Джессика? Я всегда в твоем распоряжении.

— Спасибо, Генри. — Он, кажется, переживает за нее. Он думает, что ей понадобится еще что-то, кроме работы. Возможно, ему кажется, что поиск работы был лишь капризом с ее стороны и она ей вовсе не нужна. Может, попытаться в других юридических конторах? Тревис может быть не доволен, если узнает, что она искала работу по всему городу. Он, возможно, понял бы ее, если бы она работала у Генри Барнетта, но у кого-то постороннего — нет. Он считает, что вполне способен содержать ее.

Итак, если она не сможет работать юристом, что она может делать? Джессика внимательно оглядела улицу, прежде чем перейти,

и на глаза ей попался маленький, худенький мальчик-газетчик, продающий «Газетт». Таким, наверное, был когда-то в детстве Тревис. Живет ли этот мальчик-сирота в упаковочном ящике? Джессика поежилась от холода и, купив газету, дала мальчишке несколько лишних пенни. В ответ она получила широкую белозубую улыбку и «спасибо, мисс».

С зажатой в руке газетой она направилась домой. Как прекрасно было бы поехать на велосипеде, она бы добралась быстрее и не так замерзла. Но Пенелопа обычно поднимала ужасный шум по поводу велосипеда, и Джессика предпочитала ходить пешком, чем выслушивать ее нотации. Взглянув на газету, она обратила внимание на редакторское объявление на первой странице. Большими буквами сообщалось о том, что в сегодняшнем номере публикуется новый рассказ и статья для дам с советами по украшению дома к Рождеству.

«Я тоже могла бы написать что-то подобное, — подумала Джессика. — У меня всегда были хорошие оценки по сочинениям». Интересно, сколько платит газета за такие статьи? Вместо того чтобы идти к портнихе, она развернулась и направилась в редакцию «Газетт». Редактор пригласил ее к сотрудничеству и пообещал заплатить, если материал ему понравится.

Окрыленная, Джессика побежала домой, чтобы приступить к новой деятельности. Что же написать? Рассказ? Что-нибудь историческое? Вот это идея! На Дне труда всем очень понравилась ее история про покойного шерифа. Статью можно озаглавить «Воспоминания о Длинноволосом Джиме Кортрайте». Если это пройдет, она попытается, написать рассказ, что-нибудь про Рождество. Она читала подобные вещи, должно быть, рассказ не очень тяжело написать. И потом... Она недавно прочитала знаменитый роман Теодора Драйзера, который потряс всех даже в Вашингтоне. Д. С. Перапс, редактор газеты, должен заинтересоваться рецензией на этот роман. Полная энтузиазма, Джессика вприпрыжку вбежала в дом.

— Где мое платье? — голос Пенелопы дрожал от злости.

— Я про него забыла. — Господи, она, наверно, высматривала ее из окна и теперь злится на ее веселое настроение. Поток обвинений сопровождал ее по лестнице до второго этажа, но Джессика не обращала внимания, у нее теперь есть чем заняться. Если мать действительно хочет пойти куда-то в этом платье, пусть подождет до обеда. Джессика заперла дверь, чтобы ей не мешали, и направилась к столу.

Ну, посмотрим. Может, начать с забастовки железнодорожных рабочих, когда ее девятилетнюю спас шериф? Понравятся ли читателям рассказы о жизни на ранчо? Может, послать что-нибудь в Ведерфордскую газету? Или в Вашингтон? Что-нибудь типа «Воспоминания ученицы Маунтвернонской школы» или «Единственная женщина в Колумбийском Юридическом колледже»? Она вытащила листы бумаги из ящика стола и начала: «Когда мне было девять лет, во время поездки в Форт Ворс...»

* * *

Тревис вошел в темный дом и направился в кабинет Хьюга, чтобы немножко выпить и расслабиться, прежде чем подняться наверх. Несколько последних недель Джессика была очень занята, но он ни о чем не спрашивал. Все, что бы она ни делала, его устраивало, лишь бы не напоминала о переезде и не спрашивала, где он бывает по ночам. Угрозы Гамлета Эрли вынудили его опять пойти в заведение Фанни Портер.

Нехотя Тревис просмотрел бумаги на столе Хьюга. К большому разочарованию агента Пинкертона там не было ничего, касающегося банка, лежали только пачки счетов. Пенелопа своими придирками и скандалами очевидно добилась, чтобы Хьюг прекратил борьбу за экономию. Здесь были ее счета, немыслимо огромные.