Девственник
Шрифт:
– Будешь загорать? – неуместно прихрюкнул Вадим, и сам чуть от стыда не умер, хорошо, что девушка не заметила.
– Буду на дикий пляж ходить.
– На дикий? Голая? – у парня перехватило дыхание.
– Конечно, – спокойно ответила она. – У меня же красивое тело. Красивое же?
– Да, очень….
– Хочешь покажу? – неожиданно повернулась она. – Только не здесь… Здесь увидят…
– А где? – начинал сходить с ума от волнения Вадим.
– Давай в кабинете
Катька щелкнула выключатель, лампы дневного света натужно стали мигать, рычать, силиться зажечься, но тут же гасли, но в итоге подчинились своей миссии – лить холодный свет на парты. Катька подошла к классной доске и поманила его пальчиком. Вадим подошел.
– Знаешь, зачем я тебя сюда позвала? – она шептала и её губы касались щеки юноша.
– Нет, – признался он.
– Все ребята… занимаются этим… но ты понимаешь… понимаешь же, да?… Знаешь, мне тоже хочется… ты понимаешь?
– Да, – одним дыханием ответил он, чувствуя, как сильно уже стоит у него.
– Я хочу… с тобой…
– Со мной? – удивился Вадим.
– Да… – Катька расстегнула пуговицу его брюк и повела молнию вниз. – Спусти штаны и трусы… Ого, а у тебя большой…
Тут внезапно за спиной Вадима раздался многоголосый хохот. Он обернулся – почти весь класс стоял в дверях кабинета физики….
– Идиоты, она мне хотела дать, – случайно вырвалась у Вадима.
– Да, кто тебе даст? Ты же чмо! Ты полное ничтожество! – едко говорила Катька под хохот ребят. Остальное было как в тумане: он бежал, слышал издевки, язвительные прозвища, вроде «целочка»… Дорогу до дома он и не помнил, очнулся уже сидя на кровати в своей комнаты.
3
– …что со мной не так? – говорил через полчаса Вадим. Как только он пришел, вошла мама в коричневом халате. Кристина Анатольевна еще была красивой, молодой женщиной, хоть и поставила крест на личной жизни. Блондинка, высокая, не полная, но не худышка, с обворожительными глубокими голубыми глазами. Она присела рядом с сыном, и он и не заметил, как обо всем и рассказал, про себя решив, что он точно «маменькин сынок». Он плакал пока говорил о подробностях. – Что со мной не так, мам?
– Всё хорошо, милый, – она рукой обняла сына. Он смотрел в сторону сквозь слёзы. – Просто в этом возрасте дети жестокие…
– Дети?! – повернул голову и посмотрел маме в глаза. – Мы уже не дети. Я – не ребенок, мама. Как ты не понимаешь до сих пор это?
– Вадя, не торопись взрослеть, сынок… Всё успеешь еще…
Пола маминого халата от неловкого движения, когда она хотела рукой поправить волосы, чуть отошла в сторону, и Вадим сейчас видел
– Я взрослый мужчина, мама. И я… я… – он набрался смелости и впервые сказал маме это слово: – я хочу секса.
– Секса? – спокойно повторила она. Он смотрел, как покачивается грудь с крупным бледно-коричневым соском. – Милый, поверь, в сексе не много хорошего…
– Но все пацаны в классе…. трахались, только я еще девственник…
Вдруг… неожиданно даже для самого себя, он запустил руку под мамин халат и ухватил ладонью за грудь. Он безумно шептал, ищу губами губы матери:
– Я хочу секса… я хочу секса…
Он повалил ее на спину и распахнул халат. Мама была в белых трусиках. Откуда взялась такая сила у юноши, Кристине пришлось побороться, чтобы избежать изнасилования. Она встала, запахнула халат, и строго сказала:
– Вадя, больше так никогда…. Никогда не делай… Даже прикасаться не смей.
Мама вышла, плотно закрыв дверь за собой… Вадим долго сидел в одной позе, бессмысленно смотря в черное окно. За окном стояла ночь. Они жили в двушке на шестом этаже. В голове крутилась катькина фраза «Ты до конца жизни будешь девственником». Она вспомнилась потом, он её слышал, когда убегал… но может быть, и сам придумал. Но в этом никакой разницы не было. Главное, фраза была истинной. Он встал, подошел к окну, открыл его. Взобрался на подоконник. Внизу бегали огни автомобилей, его окно выходило на главную улицу. Ночь бросала в лицо снопы ветра с мелким дождем… Там впереди что-то манило сделать это…
4
Вадим проснулся рано, часов в восемь. Мама, конечно же, уже ушла на работу. Она работала бухгалтером на одной частной фирме. Настали каникулы. Для Вадима настали скучные три месяца. Он лежал и думал, ночью чуть не покончил жизнь самоубийством. Умер бы девственником, это было бы еще позорнее, чем жить девственником. Нет, глупо убивать себя. Вчера еще что-то нашло на него, он чуть не изнасиловал мать. Затмение какое-то. Кстати, а у нее красивое тело. И… белые трусики… Вадим лежал и вспоминал, как выглядит обнаженная мать и чувствовал, что возбуждается. Вот если бы мама сама… Фу ты, какая ерунда в голову лезет, укорил он сам себя. Было очень стыдно за вчерашнее. Пойти, что ли во двор?
Во дворе было скучно. Во первых все разъехались на лето, во вторых с ним мало кто и общался. В песочнице сидели мамаши с малышами и бабули. Он поболтался часа полтора, пока не надоело. По дороги домой зазвонил мобильник:
Конец ознакомительного фрагмента.