Девственница

Райз Тиффани

– Да.

– Тебе это не понравилось.

– Да. И до сих пор не нравится.

– Я давно сказал тебе, кто она. Эта девушка не сабмиссив. Она...

– Она моя, - ответил Сорен.
– Остальное не имеет значения. Она моя. Точка.

– Она твоя?
– Кингсли откинул с лица мокрую прядь волос.
– Жаль, что кто-то забыл сказать ей об этом.

– Ты закончил?

– Закончил с чем?

– Закончил пытаться причинить мне боль?

– Думаю, да, - ответил Кингсли.
– Но я еще не готов простить тебя.

– Это потому, что ты не простил себя за то, что позволил ей пройти через все это в одиночку?

– Ты самодовольный ублюдок, нужно было отправить тебя в больницу.

– Как думаешь, где я провел последний час? Хорошо, что в моем

приходе есть врач.

– Как удобно.
– Они с Сореном долго молчали, достаточно долго, чтобы Кингсли снова разозлился.
– Десять лет назад мы втроем стояли в зале твоей церкви и первый раз разговаривали. Там была свадьба, а она убирала после нее. Ты ушел, и я следовал за тобой, и там увидел ее. И я спросил тебя, могу ли я заполучить ее. Ты помнишь, что ты сказал?

– Напомни, - сказал Сорен, хотя Кингсли был абсолютно уверен, что Сорен помнил каждое слово того вечера.

– Ты сказал: «Жди своей очереди».

– Так и сказал. И?

– И ты должен знать, - ответил Кингсли, - если Элли когда-нибудь вернется, настанет моя очередь.

Глава 32

Тот самый день настал.

Пора уходить.

Такой была первая мысль Дафны, когда она в последний раз проснулась в постели Джона . Часы на прикроватной тумбочке показывали 5:17 утра. Она оделась в темноте, пока солнце не взошло, а если бы и взошло, шторы были плотно задернуты, чтобы не пропускать свет. Она жила за закрытыми шторами с первой ночи с Джоном. Она приходила в его дом в темноте, и уходила до рассвета. В книге или фильме, возможно, она была бы вампиром, который проснулся на закате своей жизни и погрузился в сон, подобный смерти на рассвете . Такой была ее жизнь последние шесть месяцев. От рассвета до заката она жила как в тумане, часы, лишенные цели и смысла . На закате она оживала, как только переступала порог его дома.

Этим утром она переступит его снова, в последний раз.

Она натянула вчерашнюю одежду, которая оказалась разбросанной по всем полу. Прошлой ночью Джон был игрив и швырнул ее трусики в одну сторону, носки в другую . Догадывался ли он о том, что она задумала ? Была ли это тактика затягивания ? Нет, конечно, нет. Она знала Джона. Если бы он вообще догадывался, что она уходит от него сегодня, она бы проснулась привязанной к кровати за запястья и лодыжки, ключи от машины спрятаны, а деньги пропали . И она была разочарована, когда проснулась и обнаружила, что ее руки и лодыжки свободны, ключи там, где она их оставила, все ее деньги в сумочке .

Одевшись, она встала у кровати и посмотрела на Джона, спящего на животе, положив руки по обе стороны головы . У него было красивое тело, и она провела под ним каждую ночь последних шести месяцев . Ей до боли хотелось прикоснуться к нему, но он всегда спал чутко, в чем винил свою военную подготовку . И говорить она тоже не могла, чтобы не разбудить его . Поэтому в храме своего разума она произнесла ему одну безмолвную молитву .

–

Джон, я больше так не могу. Я получила письмо, и меня приняли в Калифорнийский университет. Сегодня я отправляюсь туда. Ты не знал. Никто не знал. Я хотела сказать тебе, но знаю, что ты найдешь способ уговорить меня остаться . Ты бы нашел способ удержать меня здесь . Это было бы нетрудно . Тебе нужно всего лишь сказать: «Останься», и я останусь. Поэтому я не могла рассказать тебе. Я не могла дать тебе шанс отговорить меня, потому что ты бы это сделал . Я не знаю, помогает это или делает хуже, но ты единственный мужчина, который когда-либо защищал меня. Тебе нужно оставаться полицейским, чтобы ты мог защищать других людей . И в конце концов кто-нибудь узнал бы о нас, и ты бы никогда больше не стал полицейским . Я не смогу жить, зная, что я забрала у тебя жизнь, которую ты любишь. Так что это единственный выход . Я однажды пообещала тебе, что никогда больше не убегу от тебя. Есть две вещи, которые тебе следует знать. Я люблю тебя. Но я солгала .

Дафна развернулась, взяла ключи от машины, вышла через заднюю дверь и села в свою машину.

Она завела ее, выехала задним ходом с подъездной дорожки и уехала.

Она ехала до конца улицы и остановилась на светофоре.

На дороге больше никого не было. Она была одна, совсем одна.

Загорелся зеленый свет.

Но Дафна не тронулась.

Она должна ехать.

Свет снова стал красным.

Дафна ждала. Если она вернется, то сможет проскользнуть в его постель, и он никогда не узнает, что она уходила .

Или она могла бы уехать и начать новую жизнь без него .

Остаться? Уехать? Остаться? Уехать?

Загорелся зеленый свет.

***

– Так что же произошло?
– спросила Кайри, переворачиваясь на бок, чтобы оказаться лицом к Элли.
– Дафна вернулась? Или она уехала?

– Это тебе решать, - ответила Элли.
– Я оставила концовку открытой. Как думаешь, что она сделала, когда загорелся зеленый?

– Не знаю, - с улыбкой ответила Кайри.
– Я вроде как хочу, чтобы она вернулась к нему. Но опять же, ей всего семнадцать. Можно ли найти свою настоящую любовь в школе?

– Я думала, что нашла.

Кайри посмотрела в глаза Элли и набралась смелости для вопроса. Но Кайри не задала его, и Элли поблагодарила Господа за то, что ей не пришлось отвечать.

– Будь на ее месте, что бы ты сделала?
– спросила Элли.
– Когда загорелся зеленый, вернулась бы ты или поехала вперед?

– Думаю... – Кайри сделала паузу.
– Я не знаю. Дай мне подумать.

– Подумай и вернись ко мне.
– Ей нравилось, что Кайри хотела подумать об этом, поразмышлять. Именно такой финал Элли и задумала. Для каждого читателя он будет разным. Романтики до мозга костей скажут, что Дафна вернулась к нему. Реалисты - что она уехала.