Девон: Пробуждение
Шрифт:
Как тогда Лис Валенте провернул подобное?
Вспомнив об Атамане Эван, поправил сумку у себя на плече.
«Судя по всему, тот был и правда очень занят…»
Всякое-разное уже оттягивало ему плечо, но, понимая природу местных обитателей, он старался не оставлять его без присмотра.
Захваченный своими мыслями и едой он не сразу заметил, как показавшаяся из-под скатерти тонкая рука умыкнула что-то из бокового кармана его куртки.
Небольшой
Когда рука потянулась ему в карман второй раз. Эван заметил ее и отступил на шаг, однако рука вновь и вновь пыталась нащупать его карман. Тогда повинуясь странному порыву, он сунул ей свою не догрызенную куриную ножку.
Рука скрылась.
Из-под скатерти раздалось довольное.
«— О!»
А затем был тихий хруст.
Эван наклонился и заглянул в прорезанное в скатерти отверстие. Там было грызущее кость небольшое существо со светящимися изумрудами зрачками, обмотанное грязными тряпками из которого торчал длинный нос как у ежа.
«— Рицвок?»
Ростом с четырехлетнего ребенка и с таким же уровнем интеллекта, обмотанные старыми тряпками они были неотличимы от детей-попрошаек. Так их, собственно, и использовали. Они просили милостыню, завывая так, что добрые люди не могли остаться равнодушными. Что до недобрых, то и их карманы с поразительной ловкостью очищали эти пройдохи. А стоило и тем, и тем спохватится, рицвока уже и след простыл.
Мастер Кром ему не раз рассказывал, как важно хранить важные предметы ближе к телу и остерегаться тех, кто давит на жалость. Особенно в больших городах. Что грань между жертвой и преступником там очень тонка и стоит всегда держать ухо востро, а ценные вещи под присмотром.
Рука вновь показалась и сделала замысловатый жест.
Эван на интуитивном уровне поняв, что от него хотят со вздохом, протянул ему еще одну обглоданную кость.
Что вызвало неподдельный восторг из-под скатерти.
«— Ей!»
Это повторилось еще несколько раз, пока существо не съело почти все объедки на скатерти.
Завершился этот односторонний обмен одной из недопитых бутылок.
Под скатертью кто-то расплакался и постановил.
«— Братюня! Пасиба. Ик!»
— Зря ты эту гадость подкармливаешь. Больно добрый? — Фыркнул пожилой мужчина по правую руку от Эвана. Который методично отделял клешни от огромного снежного краба поедая их содержимое.
— Не подкармливаю, а утилизирую объедки. — Фыркнул Эван, потянувшись за только что поставленной на скатерть тарелкой с дымящимися куриными ножками.
— Ха! — Хохнула упитанная женщина по соседству. Ее язык завязал веточку от вишни в занятный узел и показал ее старику. — Пускай. То-то ее хозяин «обрадуется», когда та притащит ему только запах перегара.
— Интересно кто притащил сюда эту тварь?
— Болван из Кирина не иначе…
Музыка неожиданно стихла. Изменилось
Все внимание было обращено к большой сцене на другой стороне большого зала.
На сцену вышел бурок, представитель горного народа, который походил на одетого в униформу хомяка с причудливой шляпой. Ростом человеку по пояс он передвигался с поразительной ловкостью и чувством собственной важности.
— Эй! Нормахий, а может, не надо?
Нормахий, он же Нор, с чем-то возился на сцене, услышал этот окрик, и еще один более нелестный. И швырнул в зал что-то тяжелое. Попал. Раздался грохот, а бурок скрылся за импровизированные подмостки. Крикнув на прощание.
— Нада! Финита сям комедия.
Миг тишины, а затем на сцене появился парень в шутовском костюме с мандолиной наперевес и с самым самозабвенным видом отвесил залу глубокий поклон. Бубенцы на его шляпе весело забренчали.
Часть зала тут же взвыла.
Вторая закричала: — Бу-у!
Третья достала оружие на изготовку.
— Господа, и опаснейшие дамы, сегодня мы собрались здесь на отшибе мира, чтобы отпраздновать великие дела и подвиги! И начнем мы с гимна: «Победоносная Эллада Карин Крылатой!»
Зал встретил это предложение еще более громкими криками разочарования, а некоторые из них поспешили заткнуть себе уши.
И Эван довольно скоро понял почему… Это было не просто плохо, это было такой образцовой бездарностью, что ему тоже захотелось заткнуть уши.
— Да, когда этот недоумок уймется? — Раздраженно гаркнул старик, используя клешню краба как зубочистку. — Ну нет у него ни мозгов, не слуха, не таланта!
— Тогда почему он оказался на сцене? — Искренне не понимал Эван, пытаясь отвлечься разговором от кошмарного завывания.
— О, так ты новенький?
Эван кивнул.
— Не удивительно, такие гулянки нечасто бывают, столько новых лиц. — Женщина рядом залпом осушила свою кружку и вздохнула так, что пуговица на ее внушительно декольте оторвалась и едва не лишила жизни проходившего мимо официанта. Но у того, к счастью, были хорошие рефлексы, и он успел защититься подносом.
Пуговица срикошетила и судя по грохоту и ругани в толпе поразила случайную мишень. Официант с дымящимся подносом поспешил ретироваться куда подальше.
— Долгая история… Наша береговая команда выловила его из моря, в бочонке с маринованной селедкой. Думали отличный улов. Атаман любит творческих людей. А потом выяснилось, что в море этого дурня скинули за его же бездарность. Команда корабля не выдержала его унылых завываний.
— К несчастью, мы узнали об этом уже после того, как Атаман, по пьяни, заключил с ним пари.
— Разве он не всегда пьян? — Удивился Эван.
— В тот раз он был даже пьянее обычного!
— Ха-ха, а потом пожалел об этом раз сто!