Девочки Тора
Шрифт:
Не могу перестать смотреть ей вслед, даже несмотря на усиливающийся ливень.
Если я сбегу от Игоря, мы с Ксю не окажемся на улице? Я со всем справлюсь?
"Что за дурацкие мысли, Аня? Лучше беги в здание, пока не превратилась в памперс из дождевой воды".
Мысли действительно дурацкие. Настолько, что я даже не сразу замечаю, как дождь перестаёт касаться моих плеч, а над головой нависает какая-то тень.
Резко поворачиваюсь и
— Решили уйти на больничный на второй день работы? — выгибает он бровь.
Немного в стороне от тротуара я замечаю открытый чёрный внедорожник с двумя громиллами рядом. Видимо, Торецкий заметил меня, когда подъезжал к зданию.
Странно, что он решил выйти...
— Что? Уйти на больничный?
— Ну да. Довольно прохладно, чтобы стоять под дождём.
— А... вы об этом. Простите, я просто... — указываю пальцем себе за плечо, в ту сторону, куда ушла женщина с тележкой.
Максим Константинович коротко кивает.
— Я видел акт вашей благотворительности. Это местная попрошайка. Её часто угощают здесь едой, снабжают вещами и много чем ещё.
Мне не нравится тон, которым отвечает Торецкий, поэтому я невольно хмурю брови, и почему-то испытываю глубокую обиду за эту женщину. Неизвестно ведь, почему она обитает на улице, есть ли у неё вообще дом, и почему она оказалась в подобной ситуации.
— Она хотела есть. И видно было, что не так уж часто её снабжают едой и вещами. Иначе она бы не выглядела так.
— Она выглядит так, Анна, чтобы её продолжали снабжать.
— Вы не можете знать этого наверняка, — разговор всё сильнее злит меня. Но я привыкла сдерживать свои эмоции и держать язык за зубами. Кроме того, пререкаться с собственным боссом вряд ли разумное решение.
Торецкий сощуривает глаза и чуть склоняет голову набок.
— Вы так наивны.
— А вы так равнодушны и жестоки. Людям иногда требуется помощь. Просто помощь. Что в этом плохого?
— Я работал в полиции много лет. Большинство людей не хотят быть спасёнными и что-то менять. Они держатся за те условия, к которым привыкли. Если бы они хотели их изменить, они бы что-то делали для этого. Давайте пройдём в здание, — он указывает рукой на двери.
А я не двигаюсь с места. Меня так сильно задевают его слова.
"...не хотят быть спасёнными..."
"...что-то делали бы..."
А когда нет возможности что-то сделать? А когда нет шансов на спасение и некому помочь?! Откуда он может знать, в каких условиях реально находится человек?
У
— Может, они просто не могут? Может, эта женщина не может ничего изменить? Может, у неё серьёзные проблемы, или кто-то плохо с ней поступил? Иногда, Максим Константинович, у людей нет возможности спастись, вот и всё. Иногда им нужна помощь, как этой женщине. Но люди вроде вас её никогда не окажут. Так что пусть это сделаю я, — не знаю, с чего бы вдруг у меня так язык распустился.
Вероятно просто за день слишком много событий произошло. Или ситуация эмоционально ранила меня.
Но сказанного не вернёшь, так что мне остаётся лишь гордо вздернуть подбородок, выйти из-под зонта под дождь и поплестись к дверям на дрожащих ногах.
Ну, вот. Меня уволят, но дело будет не в Игоре, а в том, что я нахамила боссу. Замечательно.
— Анна? — окликает меня Торецкий.
Пока поворачиваюсь, буквально представляю, каким тоном он говорит "собирайте вещи, вы уволены", но на удивление босс говорит совсем другое.
— Дд..да?
— Пару месяцев назад я предложил этой женщине работу уборщицей в компании своего друга за достойную плату. Она отказалась. Большинство людей просто не хотят ничего меня, и живут за счёт таких как вы... Как бы вам не печально было это слышать. А под зонт вам лучше вернуться. Я серьёзно насчёт больничного. Не стоит самолично подвергать своё здоровье угрозе.
___
Ну как? Прав Торецкий или нет?
Глава 8
Глава 8
Аня
— И как твой первый рабочий день? — Игорь наматывает на вилку пасту, бросая на меня взгляд исподлобья.
Ксю играет в детской зоне, пока мы ужинаем в ресторане, хотя я бы сейчас отдала предпочтение тому, чтобы побыть с дочкой. Как я уже говорила — терпеть не могу "семейные вечера". Самые лучшие вечера, это когда Игорь вообще домой не возвращается.
В ответ на вопрос мужа я пожимаю плечами.
— Нормально. Пока трудно что-то сказать. Осваиваюсь.
— И что, тебе ещё не надоело работать?
Опускаю взгляд в тарелку со спагетти и качаю головой.
Аппетита нет. Впрочем, как и всегда, когда мы с Игорем ужинаем вместе.
— Как мне могло надоесть за один день?
— Ты не работала ни дня в жизни, Аня. Для тебя такая смена обстановки может быть шоком. Ты же знаешь, я хочу заботиться о тебе. И чтобы ты жила так, как жить правильно и комфортно.