Девочка. Книга вторая
Шрифт:
— Мгм, — подтвердил он, — и всеми от него производными.
— Это какими еще производными? — возмутилась я, приподнимаясь на локтях.
— Красный, Великий Зверь, Разрушитель мира, — перечислял Хакер, с трудом удерживая смех.
— И вовсе он не Красный, — парировала я, но принимая факт, что его шубка ярко-рыжего цвета, добавила: — Он конечно Красный, но не Великий Зверь… — и опять задумалась, ведь его можно было назвать Великим Зверем, он же Тигр, поэтому добавила: — Хотя конечно он Зверь, но… не Разрушитель мира… — уже неуверенно проговорила я последние слова, вспоминая, во что он превратил мою комнату и туфли Эмми. — Да ну вас с вашими кличками, —
— И все же, где ты его нашла? — спросил он, но тут же продолжил: — Хотя нет, не говори, я знаю. В подпространственной дыре, ведущей в ад, — "зловеще" произнес Макс, а я не удержалась и запустила в него подушкой, которая через несколько секунд прилетела обратно.
— Оставьте все моего кота в покое! — резонно ответила я.
— Да мы то рады, — продолжил Макс, — только пусть и он нас оставит в покое. А то он ходит по базе с видом "Не зли меня — убью". Бедный Зет до сих перед женой оправдывается.
— Да, с Зетом некрасиво получилось, — вздохнула я, вспоминая его расцарапанное лицо и всё же ответила, пытаясь оправдать своего Агрессора: — Я нашла Тигра у мусорных баков, полуживого и грязного. Наверное подрался с котами или собаками. Он был совсем еще маленьким. Я отвезла его в ветеринарку и потом долго выхаживала.
Макс никак не прокомментировал мою речь и лишь коротко произнес:
— Спи.
Но мне не спалось, напротив, теперь у меня в уме крутилась масса вопросов, которые я так быстро придумала в попытке "помешать работе".
— Могу я задать тебе личный вопрос?
— Да, но только один, — произнес он сонным голосом.
— Ты хорошо разбираешься в компьютерах, пишешь программы, тебя не зря называют Хакером… ты где-то этому учился или ты самоучка?
— Я учился в Гарварде.
— Сильно! — впечатлилась я. — Ты применял свои навыки на войне?
— Это уже второй вопрос. Спи, — произнес Макс тоном, не терпящим возражений, и я поняла, что большего он мне не скажет.
Я вздохнула и, опустившись на подушку, попыталась все же уснуть.
Мне снилась луг — большой, без начала и конца, уходящий за горизонт, как бескрайний океан. Он был ярким и живым, полным зелени и невероятно красивых полевых цветов, которые пахли сиренью, как мамины волосы. Теплый ветер создавал легкие волны на цветочном покрывале, приглашая меня окунуться в это бескрайнее сиреневое море. Улыбнувшись, я ступила в высокую траву, словно в теплую воду, — она была мягкая и нежная, как перина, и я, расставив руки широко в стороны, упала спиной в цветы, погружаясь в в пушистое облако. Чувствуя теплые прикосновения стеблей к лицу, я улыбнулась и потерла щеки ладонью. Устремив взгляд вверх, я на мгновенье забыла, как дышать, не в состоянии отвести взгляд — передо мной распростерлось бескрайняя синева. Мои глаза так соскучились по небу, по облакам, плывущим в вышине, что я засмотрелась на эту лазурь, не замечая яркого света. Я могла бы смотреть вверх бесконечно, заворожено всматриваясь в облака, создававшие незатейливые узоры, но внезапно услышала шорох в траве. Резко сев, я увидела, что в мою сторону несется огромный пес — немецкая овчарка. Первой моей реакцией был испуг: сейчас он набросится на меня с желанием растерзать, но, присмотревшись, я поняла, что он всего лишь бегает по лугу и играет. Создавалось впечатление, что и эти сиреневые цветы, и лазурное небо, и даже облака принадлежали псу, были его собственностью. Решив познакомиться с хозяином этого мира, я помахала ему рукой, а он, увидев меня, гортанно гавкнул и стремглав помчался ко мне, высоко
— Ты щекочешься, — засмеялась я, пытаясь убрать большую колючую морду, но пес решил, что я с ним играю, и только еще глубже зарылся в мои волосы. — Прекрати, — коротко произнесла я, и к моему удивлению пес тут же остановился и сел рядом с видом такой важности, словно ему доверили охрану королевской особы.
Расположившись на коленях, я наконец получила возможность немного разглядеть пса. Пройдясь ладонью по его холеному боку, я отметила, что он держался гордо и с достоинством, его шерсть переливалась на солнце богатым шелком, а его умные проницательные глаза будто собрали всю синь неба в себя.
— Ты чей? И как тебя зовут? — спросила я, поглаживая его безупречную спину.
На мой вопрос он гавкнул, вероятно отвечая мне и слегка дернул носом вверх.
— Хорошо, — засмеялась я, — будем считать, что тебя послали мне небеса.
Я посмотрела в его глаза, в которых отражалось небо, и, не в состоянии отвести взгляда от этой лазури, произнесла:
— У тебя умные и красивые глаза…
Пес мягко потерся об меня и лизнул горячим языком мою ладонь, предлагая дружбу.
Я улыбнулась и, обняв "немца", поцеловала его в нос, на что он тут же отреагировал, опустив мощную лапу мне на плечо, будто обнимая.
Я ласково погладила овчарку по загривку, и внезапно моя ладонь наткнулась на что-то металлическое. Прощупав шею, я обнаружила тонкую цепочку, которая утонула в его густой ухоженной шерсти, и, внимательно присмотревшись, увидела медальон, поблескивающий на его мощной груди.
— Сейчас мы узнаем, как тебя зовут, — улыбнулась я, пытаясь удержать медальон, но как только он попал в мою ладонь, я почувствовала холодный порыв ветра в лицо и машинально зажмурилась, пряча глаза от предполагаемой пыли.
Подняв веки, я грустно вздохнула, обнаружив, что все исчезло: и синь неба, и поляна, и мой новый друг. Я вновь находилась в своей комнате на базе, но мои ладони по прежнему чувствовали тепло и влагу травы. Я поискала глазами пса в комнате, но там было пусто и как-то одиноко — что-то определенно было не так в этих ощущениях, неправильное и неуютное. Я бросила взгляд на себя, и от ужаса у меня перехватило дыхание — мои руки были в крови, еще теплой и свежей. Она медленно стекала по предплечьям, ладоням, пальцам, оставляя безобразные кляксы вокруг, и я чувствовала кожей каждую струйку, липкую и теплую.
— Откуда эта кровь? — прошептала я, и обнаружила, что на футболке в районе сердца растеклось уродливое темно-красное пятно.
Меня ранили? Но я не чувствовала боли, а одежда была цела. Первое, что пришло в голову — смыть с себя кровь, но, зайдя в ванную, я обомлела от ужаса — с зеркала свисал окровавленный армейский жетон. Дрожащими пальцами сняв тэг, я плотно сжала его в ладони, но он оказался горячим, словно живым, он прожигал кожу, и я озязала опаляющую боль. Машинально разжав пальцы, я хотела подставить руки под холодную воду, но внезапно обнаружила, что держу вовсе не жетон, а огромное сердце, настоящее человеческое сердце, которое билось и трепыхалось в моих пальцах подобно птице. Я так сильно закричала, что у меня заложило уши, а в следующую секунду услышала, как кто-то зовет меня по имени, крепко сжимая плечи.