Девочка. Книга первая
Шрифт:
Грустно посмотрев на телохранителя, я спросила:
— Ну а вам разве хочется ходить со мной по магазинам?
— Я на службе, мисс Харт, — коротко ответил он, и мне нечего было ему возразить.
Рассматривая телохранителя, от досады я прикусила щеку, не зная что делать, но мой разум выдвинул резонные доводы: “Харт, скажи спасибо, что Барретт улетел в Вашингтон и не взял с собой Дугласа, а то вообще осталась бы взаперти на сутки”.
— Ладно, поехали хоть куда-нибудь, — грустно вздохнула я, соглашаясь на любые условия, лишь бы не сидеть в четырех стенах, и мы направились к лифту.
Но уже на парковке,
— Куда вас отвезти?
— Понятия не имею, — растерялась я: меньше всего на свете меня интересовали дорогие бутики в Нью-Йорке.
Телохранитель на секунду задумался, а я, понимая, что в его обязанности не входило знать карту дорогих женских магазинов, что ему тоже совсем не хотелось проводить время в женских бутиках, и по большому счету я для него еще та головная боль, начала соображать, где бы мне раздобыть информацию.
— Сейчас я позвоню подруге, — пришла мне ценная мысль в голову и я тут же набрала Джулию — она бывала ранее в Нью-Йорке и точно могла мне посоветовать подходящий магазин.
— Господи, ну конечно “Barneys” на Мэдисон и вся пятая авеню! — воскликнула она, когда я ей объяснила вкратце суть проблемы “подходящего наряда для ресторана”.
Но так как это название и адреса мне ни о чем не говорили, я решила проблему по-другому.
— Я сейчас передам сотовый водителю и ты ему все объяснишь. Его зовут Дуглас, — подготовила я подругу и передавая телефон, обратилась к телохранителю:
— Дуглас, вам сейчас все объяснит моя подруга. Ее зовут Джулия.
Как ни странно разговор прошел очень быстро — вероятно Дуглас знал названия упомянутых Джулией улиц, и я, получив телефон обратно через полминуты, немного успокоилась, что хоть эта проблема решена.
— Спасибо, Джули, — поблагодарила я, а она неожиданно спросила:
— Этот Дуглас вообще разговаривать умеет?
— В смысле? — не поняла я.
— Никакой тебе приветливости или обходительности. Короткие “да” и “знаю”. Мог бы и сам представиться и хотя бы спросить, как меня зовут… — недовольно бурчала подруга, задетая таким безразличием.
— Я сказала, что тебя зовут Джулия, — попыталась я защитить парня, но подругу этот аргумент не успокоил, и я, чтобы уйти от темы, перевела разговор в другое русло: — Посоветуй, какое платье мне купить?
— Да, кстати об этом! — и пока мы продвигались в пробках к цели, Джулия, подрабатывающая в дорогом бутике, давала мне ценные указания относительно последних веяний моды.
— Если будешь покупать Прада… а у Гуччи новая линия обуви… сумку бери в Луи Витон… — то и дело слышала я названия модных брендов. — Ты должна быть самой красивой, самой сногсшибательной и заткнуть всех этих бывших его девиц за пояс! — наставляла меня Джулия, а я тихо поддакивала, соглашалась, кивала головой, но совершенно не вслушивалась в суть ее советов.
К счастью для меня, и в первую очередь для Дугласа, мой шоппинг прошел очень быстро. Осознав, что наряды любого дорого бренда по цене превышают мой заработок в кафе за несколько месяцев, я наугад пошла по правой стороне торгового центра, ориентируясь исключительно на свой вкус. Увидев в витрине понравившееся мне платье, я зашла в бутик, пока Дуглас остался ждать меня снаружи, и уже через десять минут вышла с фирменными пакетами, куда
Дуглас, встретивший меня на выходе из бутика, забрал пакеты и, вероятно помня мой долгий разговор с Джули относительно веяний моды, вопросительно посмотрел на меня в ожидании дальнейших инструкций.
— Я всё, — тихо отрапортовала я, а Дуглас, услышав мои слова, удивленно спросил:
— Уже? — и это были первые его слова за день, произнесенные с интонацией.
— Ну да… я не особый любитель шоппинга, — призналась я, мысленно наморщив нос.
Сказать, что Дуглас был доволен — ничего не сказать. Несмотря на то, что его лицо оставалось спокойным, в глазах на пару секунд промелькнула некая эмоция то ли радости, то ли благодарности за то, что его не заставили таскаться по магазинам и сидеть у женских примерочных.
Но, подходя к лифту, чтобы спуститься на парковку, я подсознательно замедлила шаг, не желая возвращаться в унылый дорогой пентхаус.
— Вы голодны? — внезапно спросил телохранитель.
— Нет, — честно призналась я, и Дуглас, более ничего не сказав, нажал на кнопку “паркинг”.
Стоя в очередной пробке по дороге к кондоминиуму, я рассматривала из окна дорогие витрины бутиков, рестораны и галереи, не зная чем себя занять. Несколько раз я порывалась заговорить с Дугласом, но мне было как-то неудобно навязывать свое общество, начиная разговор первой, поэтому я молча продолжала наблюдать за городским пейзажем из окна джипа. Внезапно на глаза попался рекламный вертикальный баннер “Метрополитен Музей. Текущая Выставка. Импрессионизм и современность”
— Надо же. Мэт новую экспозицию открыл. Интересно, кого из импрессионистов они выставили? — особо не осознавая, произнесла я, размышляя вслух, и даже сжала кулачки настолько мне захотелось прикоснутся к энергетике подлинников Моне и Ван Гога.
Дуглас бросил взгляд на ярко-красный баннер, слегка развивающийся словно военный стяг на ветру и, посмотрев на меня в зеркало заднего вида, неожиданно спросил:
— Вы хотите пойти?
— Я мечтаю пойти… — честно призналась я.
Дуглас молча достал iPhone, пока мы стояли в пробке, и уже через пару секунд он начал разговор.
— Мисс Харт хочет посетить выставку картин в Метрополитен-музее…
И мои брови поползли вверх — неужели он решил отпросить меня у Барретта?
— Да… — коротко продолжил Дуглас и некоторое время слушал абонента, а я боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть удачу. — Понял… — наконец резюмировал он и дал отбой. — Мистер Барретт позволил поехать на выставку, — обратился он ко мне, и уже через минуту мы разворачивались по ближайшей авеню по направлению к Мэту, а мое сердце ликовало.
Очутившись на огромной парадной площадке Метрополитен-музея, я подняла голову, любуясь этим храмом искусства, и почувствовала себя мышонком Джерри, попавшим в Мегаполис. Я сделала шаг вперед навстречу к массивному парадному входу — и остаток дня пролетел как минута. Я изучала импрессионизм Моне, кубизм Пикассо, отточенную грацию греческого зодчества, средневековую готику гобеленов, и в этот момент все мои проблемы отошли на второй план. Я так глубоко погрузилась в свой любимый мир искусства, что забыла о времени, и только под закрытие музея, я обнаружила, что совсем не чувствую ног.