Девочка-ворона
Шрифт:
При удачном стечении обстоятельств она доезжала меньше чем за пятнадцать минут.
Войдя в дом, она столкнулась с Юханом и Оке. Они собирались на футбол и были одеты в одинаковые форменные футболки с соответствующими зелено-белыми шарфами. Их вид явно свидетельствовал о предвкушении победы, но Жанетт знала по опыту, что через несколько часов они вернутся разочарованные и подавленные. Стишок о том, что их команда не способна победить, который обычно издевательски скандировали фанаты противников,
– Сегодня мы победим! – Оке быстро чмокнул ее в щеку и подтолкнул Юхана к выходу. – До скорого!
– Меня, наверное, не будет дома, когда вы вернетесь. – Жанетт видела, что Оке расстроился. – Мне надо на работу, вернусь где-нибудь после полуночи.
Оке пожал плечами, закатил глаза и вышел вслед за Юханом.
Закрыв за ними дверь, Жанетт сбросила туфли и пошла в гостиную, где улеглась на диван в надежде немного отдохнуть. Примерно через три часа нужно ехать обратно, и ей хотелось попробовать чуть-чуть вздремнуть.
В голове хаотично вертелись обрывки мыслей, и задачи, связанные с расследованием, перемешивались с практическими заботами. Нужно подстричь траву, написать письма и провести допросы. Надо быть хорошей матерью, способной заниматься своим ребенком. Научиться любить и испытывать страсть.
Наряду с этим нужно успевать жить.
Или как раз этим она и занимается? Живет.
Сон без сновидений, без настоящего отдыха. Маленький перерыв в постоянно продолжающемся движении. Кратковременная свобода от бесконечного, длиною в жизнь перемещения собственного тела.
Сизиф, подумала она.
Центральный мост
Транспортные пробки рассосались, и, паркуясь, Жанетт увидела, что часы у входа на Центральный вокзал показывают без двадцати десять. Она вышла, захлопнула дверцу и заперла машину. Хуртиг стоял возле небольшого киоска, держа в каждой руке по сосиске. Увидев Жанетт, он улыбнулся почти смущенно, будто занимался чем-то запретным.
– Ужин? – Жанетт кивнула на увесистые сосиски.
– На, возьми одну.
– Ты не видел, есть ли там ребята? – Взяв протянутое угощение, Жанетт указала в сторону Центрального моста.
– Я видел по пути одну из машин миссионеров. Пойдем пообщаемся, – предложил он, стряхивая салфеткой прилипшую к щеке капельку креветочного салата.
Они миновали парковку, расположенную под съездом с моста: слева транспортная развязка и отель “Шератон”. Два мира на площади не больше футбольного поля, подумала Жанетт и тут же увидела группу людей, стоящих в темноте возле серых бетонных опор моста.
Вокруг автофургона с эмблемами Стокгольмской миссионерской организации толпилось человек двадцать молодых людей, некоторые –
Увидев двоих незнакомцев, несколько детей отпрянули и скрылись в глубине под мостом.
Двое сотрудников миссионерской организации не смогли добавить никакой новой информации. Дети возникают и исчезают, и хотя являются сюда почти каждый вечер, лишь единицы идут на разговор. Безымянные лица сменяют друг друга. Одни уезжают обратно домой, другие отправляются дальше, и немалая часть умирает.
Таковы факты.
Передозировки наркотиками или самоубийства.
Общая проблема у всех ребят – деньги или, вернее, их отсутствие. Один из миссионеров рассказал, что есть ресторан, где детям периодически разрешают помогать мыть посуду. За полный рабочий день – двенадцать часов – им один раз дают горячую еду и платят сто крон. Некоторые из детей, кроме того, оказывают сексуальные услуги, что отнюдь не удивило Жанетт.
Девочка лет пятнадцати отважилась подойти к ней и спросить, кто они такие. Когда она улыбнулась, Жанетт увидела, что у нее не хватает нескольких зубов.
Прежде чем ответить, Жанетт задумалась. Лгать явно не стоило. Если уж устанавливать доверительные отношения, то лучше сказать, как есть.
– Меня зовут Жанетт, я из полиции, – начала она. – Это мой коллега Иене.
Хуртиг улыбнулся и протянул руку, чтобы поздороваться.
– Вот как, и что вам надо? – Девочка смотрела Жанетт прямо в глаза, притворяясь, будто не замечает протянутой руки Хуртига.
Жанетт рассказала об убийстве мальчика и что им требуется помощь для установления его личности. Она показала рисунок, сделанный полицейским художником.
Девочка, которую звали Атифа, сказала, что обычно обитает в центре. По словам сотрудников-миссионеров, ее образ жизни вполне типичен. Она приехала из Эритреи с мамой и папой, которые в настоящее время безработные. Вместе с родителями и шестью братьями и сестрами она живет в съемной квартире в пригороде Хувудста. Четыре комнаты и кухня.
Ни Атифа, ни ее друзья убитого мальчика не опознали и ничего сказать о нем не смогли. Через два часа Жанетт с Хуртигом сдались и двинулись обратно к парковке.
– Маленькие взрослые, – покачал головой Хуртиг, доставая ключи от машины. – Ведь это, черт возьми, дети. Они должны играть и строить шалаши.
Жанетт видела, что он сильно расстроен.
– Да, а они явно могут с легкостью исчезать, и никто их не хватится.
Мимо проехала “скорая помощь” с мигающими синими огнями, но без сирены. От транспортной развязки она свернула налево и скрылась в туннеле.
Удручающая безысходность стала ощущаться физически, и Жанетт плотнее запахнула куртку.