Девочка в стекле

Форд Джеффри

Мы увидели с полдюжины ветхих сооружений, разбросанных на участке примерно в три акра и спрятавшихся в тени высоких сосен. Антоний съехал с дороги и остановился среди деревьев. Мы вышли из машины, и Шелл знаком велел следовать за ним. Он выбрал первый домик, из трубы которого струился дымок, подошел к двери и постучал. Из двери выглянула женщина в простом хлопчатобумажном платье. На руках у нее был ребенок, а позади стояли еще двое малышей. На лице у женщины застыло то самое тупое, отсутствующее выражение, которое мне представлялось маской нищеты. Я видел его на лицах людей в городе, греющихся у мусорной бочки с разведенным в ней огнем, и на газетных фотографиях

целых семей с Запада, попавших в пыльную чашу.

— Извините, что беспокоим вас, мадам, — сказал Шелл, — но я ищу молодую женщину, которая живет в одном из этих домов. Ее зовут Морган Шоу. У нее длинные, очень светлые волосы, почти белые. Вы ее знаете?

Женщина несколько мгновений смотрела на него, будто не понимая.

— Может, и знаю, — ответила она наконец. — А кто спрашивает?

— Мистер Линкольн интересуется. — И в руке Шелла появилась пятидолларовая бумажка.

Меня несколько расстроил его подход — пользоваться отчаянным положением женщины, — но должен признать, что это имело успех. Глаза ее загорелись, и она выхватила купюру из руки Шелла.

— Коттедж номер шесть, — сказала она. — Это там, в конце. С желтыми занавесками. — После этого женщина закрыла дверь, и я услышал, как задвигается щеколда.

— Пять долларов тут, наверно, немалые деньги, — сказал я Шеллу, который направился к домику номер шесть.

Он недоуменно посмотрел на меня и сказал:

— Да и все тут, кажется, сделать будет несложно.

Я не понял толком, что он имеет в виду.

— Вполне хватило бы и трех, — вставил Антоний.

Несколько минут спустя мы стояли перед дверью лачуги с желтыми занавесками. Шелл приложил палец к губам и сделал рукой знак Антонию, чтобы тот обошел лачугу с тыла, — на случай, если хозяйка попытается бежать. Он извлек из кармана свой набор отмычек, выбрал одну, тонкую и длинную, с крохотным крючком на конце, и показал мне. Потом бросил мне весь набор и указал на дверь. Я знал, что делать. С тех пор как мне исполнилось десять, он учил меня открывать отмычками замок на Инсектарии.

Я расколол замочек, как настоящий профессионал, — через минуту дверь была отперта и приоткрыта. Шелл взял меня за плечо и отодвинул в сторону, прежде чем я успел войти. Он толкнул дверь, и та медленно открылась внутрь. Только после этого, оглядев интерьер лачуги, он шагнул через порог.

— Порядок, — сказал он и махнул мне — мол, входи.

Комнатка была маленькой: сюда едва влезли кровать, маленькая дровяная плита, стул и письменный стол. Никаких шкафов, и тот, кто здесь жил (я предполагал, что это была Лидия/Морган), держал свои вещи в картонных коробках. Хотя через единственное окно над кроватью проникало немного света, здесь было довольно сумрачно и сыро, как в колодце; пахло плесенью и сосной. На пол небрежно был брошен помятый, истоптанный старый коврик, сильно потертый, с выцветшим каштаново-зеленым цветочным орнаментом. По обе стороны стола стояли свечи в старомодных медных подсвечниках, а на полу, между кроватью и письменным столом, — фонарь-молния. На подоконнике — цветочный горшок с хиленьким растеньицем.

— Опрятный маленький кораблик, — сказал Антоний с порога: не найдя никаких следов Лидии/Морган, он обошел дом и вернулся к двери.

— Это место что-то мне слишком напоминает ту сараюху, в которой мы нашли Шарлотту Барнс, — поежился я.

— Да, — сказал Антоний, — я тебя понимаю.

— Нет, джентльмены, забудьте об этой мысли, — призвал Шелл. — Я считаю, лучший способ найти мисс Шоу — установить слежку за этим местом. Возможно,

нам придется побыть здесь некоторое время.

— Босс, пойду-ка я спрячу машину, — сказал Антоний. — Девица знает ее, и если увидит, то убежит куда подальше.

— Хорошая мысль, — одобрил Шелл.

Когда Антоний вышел, я сел на стул у стола, а Шелл устроился на кровати, пружины которой безжалостно заскрипели под ним.

— Желтые занавески — миленькое добавление к интерьеру.

Я кивнул. Мы сидели в молчании, и я прислушивался к звуку ветра, тихонько посвистывающего в оконных щелях, к потрескиванию сосновых веток. Я представил себе, как здесь бывает холодно и одиноко ночью, и начал испытывать что-то вроде сочувствия к нашей будущей жертве. Когда я осмотрелся, меня также поразило, насколько хорошо Шелл обеспечивал меня после того, как взял к себе.

Несколько минут спустя Антоний вернулся и закрыл за собой дверь. Увидев Шелла на кровати, он повернулся ко мне и показал большим пальцем через плечо, изгоняя меня со второго — и последнего — места для сидения.

— Актера вызывают на поклоны, малец, — сказал он, и я сел в центр пыльного ковра на полу, приняв позу лотоса. Когда Антоний опустился на стул, я выразил надежду, что он переломает себе ноги.

— Вот теперь ты похож на настоящего свами, — сказал он.

Шелл посмотрел на нас и рассеянно улыбнулся, потом вновь перевел взгляд на окно. У него в левой руке был серебряный доллар, и Шелл перекатывал его по костяшкам пальцев от большого пальца к мизинцу и обратно.

— Я бы хотел знать, — поинтересовался Антоний, — как нам теперь называть Лидию Хаш. У меня в голове все перепуталось.

— Мы спросим, как ей больше нравится, когда она объявится тут, — ответил Шелл.

После этого мы надолго замолчали. Прошел час, и я наконец лег на бок, соорудив из своего тюрбана импровизированную подушку. Я закрыл глаза и уже погружался в сон, когда услышал какой-то странный звук, едва различимый за шепотом ветра и потрескиванием веток. Звук был неторопливый и повторяющийся, словно кто-то дышал. Я сел и посмотрел на Антония, но вскоре понял, что звук издает не он — и не Шелл.

— Что, дурной сон приснился? — спросил Антоний. Он сидел, откинувшись на спинку стула и надвинув шляпу на глаза.

Я снова лег на пол, и несколько мгновений спустя опять услышал ритмический звук. На сей раз я смог установить его источник. Под ковром было что-то. Или кто-то. Я медленно поднялся на ноги и пнул Антония по подошве ботинка. Он выпрямился, посмотрел на меня и хотел было заговорить, но я жестом призвал его к молчанию. Шелл посмотрел на меня, и я приставил палец к губам. Другой рукой я показал на пол. Босс смотрел на меня недоуменным взглядом, и тогда я подошел к нему и прошептал ему на ухо: «Там кто-то есть под полом. Я слышал, как они дышат».

Шелл поднялся с кровати. Антоний уже был на ногах. Я сошел с коврика, а они наклонились и взялись за его концы. Когда коврик сложили, под ним обнаружился люк. С левой его стороны было медное кольцо: оно покоилось в небольшом металлическом углублении, так что пол под ковром казался ровным. Шелл обошел сложенный коврик, присел и потянул на себя ручку. Люк открылся, и мы с Антонием наклонились, чтобы заглянуть внутрь.

Там, в небольшом углублении размером четыре на четыре фута, лежала Лидия Хаш. На землю было брошено одеяло, и Лидия устроилась поверх него на боку, подтянув колени к подбородку. На ней была только одна мужская фланелевая рубашка. Казалось, ее бледные длинные ноги и яркие волосы светятся в этой дыре.