"Девочка в реакторе"

“Руководство Чернобыльской АЭС, в т. ч. Виктор Брюханов, должны немедленно остановить работу 4-го энергоблока, так как реактор РБМК-1000 несовершенен и имеет недоработки”

P.S. [Постскриптум] : “…внутри реактора живет нечто, что разнесет вашу станцию в щепки. Брюханов знает, о чем идет речь”

27 марта 1986 года

Книга задумывалась как эксперимент. Автор родился спустя

восемь лет после аварии, и никакого отношения к ней не имеет. И ни разу в Чернобыле не бывал. Однако это не помешало ему написать данное произведение и вознести его в ранг “дела всей жизни”.

Рукопись редактируется не первый и не последний раз. Всегда есть и будет что сказать о данном событии. Да, тема сложная и очень тяжелая. Да и сама книга пишется в тот момент, когда все наперекосяк и не знаешь, что будет завтра и наступит ли оно вообще.

Краткая справка: книга начата еще в две тысячи девятнацатом году, в январе месяце. Задумывалась она как короткая историческая предыстория к “Миссии Припять”, где описывается воскрешение города. Однако после сюжет отошел от канона и приобрел собственную линию, никак не связанную с “Миссией”. Спустя время книга начала выходить на Author.today и других литературных площадках. Имеется свое сообщество в социальных сетях, где публикуются материалы, связанные с написанием произведения.

“Почему именно Чернобыль? Я навряд ли смогу внятно ответить. Ну, наверное из-за схожести дат [автор родился двадцать шестого апреля], а может, из-за украинских корней — дедушка был родом из Украины, как и прабабушка с прадедушкой, причем, дедушка не единожды там побывал вместе с моей бабушкой. Где именно они гостили, понятия не имею.

Да, Чернобыль не является моей родиной. Да и украинский язык я знаю не до конца.

Но…

Это может прозвучать странно, но это чувство, очень схожее с любовью. Это действительно дело всей моей жизни. Если бы не обстоятельства, сковывающие меня на протяжении нескольких лет, то наверняка смогла бы побывать в Чернобыле — это мое давнее желание, и иногда вызывает такую тоску, что хочется выть.

Некоторые меня не понимают: “есть же намного круче темы, намного проще и намного легче!”, но дело далеко не в этом. Чернобыль помогает мне жить. Это единственное, что мотивирует меня вставать по утрам и двигаться дальше.

Да, я много плачу. Я очень меланхоличная личность. У меня жизнь далеко не сахар. Мое призвание — быть писателем: среди тысячи тем найти что-то свое и отдаваться ему без остатка. Иногда это тяжело. Эмоции бывают сильнее в сто раз и подолгу не отпускают. Здоровье вносит свои коррективы.

Все это тяжело и страшно”

UPD. “Совсем недавно я проводила своего близкого друга в последний путь. Мы жили в одном подъезде достаточно долгое время. Своя семья у меня отсутствует, родные умерли. Друзья живы, просто они никак меня не поддерживают и не помогают. В моей жизни все сложилось так, что, помимо книги, у меня

больше ничего нет. Я не знаю, зачем об этом рассказываю именно здесь.

Просто…

Это действительно то, единственное, что у меня осталось.

А.К.

Откуда мы? — Разорвана слеза.

На “до” и “после” взорванным апрелем

Горят сердца. Глаза уже сгорели —

У нас потусторонние глаза…

(с) Любовь Ковалевская

Черная “Волга” мчалась по дороге. На тонированных стеклах отражались мелькающие здания поселка и жители в летних одеждах.

— Ну что, мы уже приехали?! — воскликнул Долгожитель. Он держал на руках большой сверток и нетерпеливо посматривал по сторонам. — Я больше не намерен терпеть эту вонь в собственной машине!

— Спокойнее, господин, мы уже почти на месте. Неужели вы боитесь, что она ненароком оживет? — решил отшутиться водитель.

— Закрой свой рот и делай что велят!

Сидящая рядом Лиза, девушка с длинными русыми волосами и в темном приталенном платье, любовница Долгожителя, отвернулась к окну. Она поджала губы, прислушиваясь к перепалке мужчин, и смотрела то в пол, то на роскошные черные туфли. Ее пальцы нервно подрагивали, вцепившись в обивку сидения.

— Ты как? — обратился к ней Долгожитель.

Девушка улыбнулась в ответ:

— Нормально.

— Ты уверена? Мы почти десять часов в пути.

Лиза замотала головой и больше ничего не сказала.

Через несколько минут “Волга” остановилась на территории Чернобыльской атомной электростанции.

Стройка очередного энергоблока подходила к своему завершению. На строительных лесах работали люди, слышался шум сварочного аппарата, ссыпались в разные стороны искры. Подъемные краны склонились над вентиляционной трубой, едва ее касаясь.

Строители остановились, приветствуя автомобиль пристальными взглядами, и закурили, затянувшись сигаретами без фильтров. Они пронаблюдали странную картину: из машины вышел водитель, вежливо распахнул дверцу, приглашая из салона темноволосого мужчину с большим свертком на руках и высокую, с распущенными блестящими волосами, спутницу.

Водитель позже захлопнул за ними дверцу, оставшись стоять рядом с автомобилем.

— После поговорим, — шикнул Долгожитель Лизе, которая что-то прошептала ему на ухо. — Идем, — и, не спуская презрительного взгляда с рабочих, направился к административно-бытовому корпусу под номером два.

— О, как я рад видеть вас, мой дорогой друг! — человек с кудрявыми волосами вышел им навстречу и распахнул свои объятия.

— Взаимно, — небрежно бросил Долгожитель в ответ.

— Пойдемте!

Троица направились внутрь четырехэтажного здания.

— Интересно, что бы с нами сделали, если бы чиновники из городской компартии прознали, чем мы с вами занимаемся? И еще вопрос, спасли ли бы нас наши кровные узы?

— Насколько мне известно, у вас самих здесь процветает семейная идиллия. Ведь простому обывателю трудно попасть на станцию, верно, товарищ Брюханов(1)?