Девочка сталкера

Стужева Инна

— Там же наверняка есть камеры, — говорю я.

Рассказ отца мне совсем не нравится. Все словно шито белыми нитками, как в дешевом триллере.

— Да, но в тот момент они как раз не работали.

— И поэтому все решили, что это ты украл? Предварительно испортив камеры?

— Не знаю, дочка, не знаю. Но меня целый час допрашивал следователь и он сказал, других подозреваемых нет. И хоть отпустил меня, но я сразу понял, на меня все повесят. И долг, и тюремный срок.

— Черт, — выругиваюсь я и в бессилии

опускаюсь на табурет.

— А что начальник? Он тоже тебе не верит?

— С самим Алием Тариновичем Усмановым я пока не разговаривал, но его заместитель ясно дал понять, они уверены, это я.

Я замираю.

— Как ты сказал?

Отец повторяет, а я подскакиваю с табурета и начинаю бегать по комнате, как за пару минут до этого отец.

— Эээ, так твой начальник Усманов?

— Да, такая хорошая работа была, кто ж знал, что все так повернется, — сокрушенно вздыхает отец.

Усманов. Так значит, Усманов.

Пока я соображаю, что мне предпринять, мой телефон оживает.

— Да, — говорю я.

— Привет, встретимся? — спрашивает Демид, потому что звонит именно он.

— Обязательно, — цежу я, — заезжай за мной после работы.

— Договорились, — хмыкает тот и отключается первым.

Резким прерывистым движением я запихиваю телефон обратно в карман.

Я уверена, что именно Усманов-младший приложил руку к проблемам отца и ненависть к парню поднимается в душе с новой силой.

— Пап, я немного знакома с сыном твоего начальника, — говорю я отцу, — вместе учимся. Сегодня я с ним увижусь и попробую разузнать обстановку.

— Ульяш, разузнай, прошу тебя. Я теперь места себе не нахожу. Следователь взял с меня подписку о невыезде и сказал, чтобы я ждал вызова в управление в любой момент.

Дом отца я покидаю с невыразимой тяжестью в груди и сразу же еду на работу. Если не потороплюсь, то меня оштрафуют, а деньги сейчас ой как нужны.

Отрабатываю смену на автомате, все раздумывая над тем, в какую паутину лжи я попала, причем сама не знаю почему. Жила ведь все эти годы тихо-мирно и на тебе.

Что от меня нужно Демиду, зачем он так со мной?

Сам Усманов появляется в кафе за десять минут до конца смены и занимает тот же столик, что и в прошлый раз.

Просит воды, и я приношу ему его заказ.

Мне ненавистно видеть его, как бы шикарно он не выглядел, даже просто слышать его голос. Все в этом парне вызывает раздражение и неприятие. Но я вынуждена делать вид, что все хорошо.

И мне приходится заканчивать рабочий день под его тяжелым, окутывающим с головы до ног, взглядом.

Но вот смена заканчивается, я переодеваюсь и иду к выходу. Демид поднимается со своего места и у дверей присоединяется ко мне.

Похоже, разговор состоится снова в его машине.

Мне главное не сорваться, и не накинуться на него с кулаками.

Глава 20

—

Садись, — бросает Демид и распахивает передо мной дверь.

Я побаиваюсь, что он снова прижмет меня к дверце машины, сбивая с ног своей темной энергетикой, но, похоже, у парня сегодня другие планы.

Еще бы, после всего произошедшего с моим отцом.

— Твоих рук дело? — задаю я вопрос, давно вертящийся на языке, даже не считая нужным озвучивать подробности.

— Ты о чем?

Его брови ползут вверх в притворном удивлении.

Я вижу, что он не особо старается сделать вид, что не в курсе событий. Разве что для проформы. Чего он добивается? Хочет дополнительно позлить меня? Окончательно вывести из себя?

Закатываю глаза и рассказываю про случай с отцом.

— Если твой отец нечист на руку, я здесь ни при чем, — выдает он.

— Ясно. А то, что он работает на фирме твоего отца, простое совпадение, — подхватываю следом за ним.

— Типа да. Но если ты пойдешь на мои условия, я берусь замять это дело.

— Здорово. И что это за условия?

— Всего одно. Ты будешь жить у меня.

— Круто.

Мои чувства сплетаются в невообразимо тугой клубок, состоящий из возмущения, досады, злости и ненависти.

Они так сильны, что я готова обрушить на него целый поток ругательств. Тонну. Раздавить его своей ненавистью. Только что это изменит? Силы слишком неравны для того, чтобы я могла тягаться с ним.

Поэтому я ограничиваюсь вот этим скептическим «круто».

Мне также важно не показать свой страх.

Ведь меня до ужаса страшит мысль, что парень настроен так серьезно, что заморочился всем этим.

— Это вообще-то моя жизнь, — говорю я, следя за тем, чтобы голос звучал максимально ровно, — я не рабыня, чтобы вот так повиноваться чьим-либо приказам.

Я понимаю, что это бесполезно, но все равно пытаюсь возвать к его совести и разуму.

— Ты уже повинуешься. Одним приказом больше, одним меньше, — отмахивается тот.

— Правда? Мы точно говорим сейчас с тобой об одном и том же?

Парню удается меня заинтересовать, и я разворачиваюсь к нему. Смотрю на него, не отводя взгляда.

— Детский сад, — начинает перечислять Демид, — дальше школа. Сколько там лет, десять, одиннадцать? Теперь универ и твоя работа в кафе. Дальше просто работа. Ты с самого детства не делала то, что хочешь, а лишь подчинялась чьим-то приказам. Так о чем мы вообще говорим?

Я открываю рот, чтобы возразить ему и тут же его закрываю. Не нахожусь вот так сразу, что ему ответить.

— Поэтому, — продолжает Демид, — сейчас мы поедем к тебе в общагу, где ты соберешь вещи. А потом сразу ко мне. Назавтра проблем у твоего отца как не бывало. Вопросы есть?